Чтение онлайн

Я повернулся и посмотрел на нее: она свернулась калачиком посреди своей кровати-гнезда, ее темные волосы волнами разметались по коллекции фиолетовых подушек.

Как же мне так повезло?

Даже если мы не были связаны узами, мне казалось, что одно ее присутствие рядом меня успокаивало. Ее запах был резковатым, но в то же время успокаивающим — так, как я никогда не испытывал ни с одним другим партнером. Я надеялся, что когда-нибудь она захочет сделать со мной этот шаг, но... Я ведь не был альфой. И я понимал, если для нее это не было в приоритете.

Омег тянуло к альфам: физиология их статусов делала их идеальными сексуальными партнерами для изнывающей от нужды омеги в течке.

Мои пальцы скользнули по ее щеке, заправляя прядь волос за ухо, убирая их от глаз, чтобы лучше рассмотреть ее лицо.

Но для Тары это не имело значения. Я знал это. Это были надуманные тревоги, порожденные ее случайной связью и годами скрытой ревности, которую я испытывал к Чарли на протяжении всей жизни. Я даже не замечал ее по-настоящему — это было медленно тлеющее чувство, которое я умудрялся закапывать поглубже, предпочитая радоваться за друга тому, что его жизнь казалась неизменно легкой. Конечно, он никогда не был популярен. Но кого это волнует, когда ты сексуальный прирожденный гений с пухлым банковским счетом?

Теперь всё это вылетело в трубу.

Конечно, отчасти это была вина Тары. В конце концов, это она его укусила. Но я злился не столько из-за укуса — мы всегда знали, что когда-нибудь альфа должен будет стать частью ее жизни в более серьезном ключе, — сколько из-за того, что у Чарли была привычка случайно получать всё то, чего хотел я.

И это пиздец как бесило.

Лицо Тары сморщилось, она заморгала, просыпаясь. По утрам она всегда была немного сварливой, учитывая, что она была абсолютной совой, и любое время до полудня означало, что она поспала всего несколько драгоценных часов. Но, справедливости ради, какой уважающий себя стример вообще был жаворонком? Это казалось полной противоположностью работе, где ты начинаешь смену тогда, когда все остальные уже поужинали.

Но как только ее красивые карие глаза встретились с моими, выражение ее лица смягчилось, а губы растянулись в легкой улыбке.

— Доброе утро, лимонная долька, — сказала она, и ее голос всё еще был слегка сонным и тягучим.

— Доброе утро, пирожочек. Хочешь завтрак?

— Черничные блинчики? — с надеждой спросила она.

— Да, могу устроить, — я бывал в ее квартире достаточно часто, чтобы ориентироваться на кухне... Или, по крайней мере, мог притвориться, что ориентируюсь. К моему счастью, Тара не имела привычки наблюдать за тем, как я готовлю, так что я мог открывать не те шкафчики столько раз, сколько потребуется, и не сгорать при этом со стыда.

Я быстро поцеловал ее в висок, а затем — в губы, после чего отстранился и пошлепал на кухню.

Тара была помешана на эстетике своего жилого пространства, и ее кухня не стала исключением. Белые шкафчики были от застройщика и достались ей вместе с квартирой, но она заменила дешевую серебристую фурнитуру на черные дверные ручки, которые идеально сочетались с шиферно-серыми, почти черными, искрящимися столешницами. Я не был уверен, из какого они камня, но всегда был их фанатом. Они даже попали в наш список желаний для будущего дома — хотя мы знали, что устанавливать их, скорее всего, придется самим.

Ее кухня была такой же милой, как и вся остальная квартира; вся ее мелкая бытовая техника — чайник, тостер, планетарный миксер и даже эспрессо-машина — без труда вписывалась в общую цветовую палитру с преобладанием фиолетового.

До встречи с ней я и не подозревал, что существует столько оттенков любого цвета, не говоря уже о фиолетовом, который казался довольно простым. Красный плюс синий. На ступень выше основных цветов. Довольно банально. Но здесь была ошеломляющая разница. Фиалковый, орхидеевый, розовато-лиловый, гелиотроповый — который, как я часто говорил, был ближе к розовому, но Тара быстро ставила меня на место — сливовый, аметистовый и тутовый, и это лишь некоторые из них.

Я достал из морозилки замороженную чернику, а из кладовки — смесь для блинчиков и сахарную пудру. Моя девочка обожала сладкое в любое время суток и питала особую слабость к пудре поверх блинчиков.

Тесто получилось быстро с помощью ванилина, яиц и молока из холодильника; я аккуратно вмешал чернику, стараясь ее не раздавить. Масло зашипело на разогревающейся сковороде, когда я зачерпнул немного теста мерной чашкой и вылил его на середину антипригарной поверхности.

Я следил за тем, как они пекутся, твердо решив избежать очередной катастрофы со сгоревшими блинами, вроде той, что случилась на нашу полугодовую годовщину. Они только-только начали пузыриться и подрумяниваться по краям, когда мой телефон, забытый на столешнице, ожил и завибрировал.

Чарли: Привет, не хочешь сегодня зависнуть? Подумал, может, сходим в «Board City»?

Я всё еще злился на него. Абсолютно точно злился... Но при этом не мог сдержать улыбку. Мы почти никогда не ссорились; честно говоря, на моей памяти был лишь один случай, когда я так долго с ним не разговаривал.

В выпускном классе старшей школы он весь семестр страдал херней, не делая курсовую по истории, а я неделями рвал задницу над своей. Но когда подошел дедлайн, Чарли поднапрягся и написал всё за одну ночь перед сдачей. Он получил пять с минусом, а я — четверку.

Это была катастрофа.

В то время он водил убитый джип, который гремел громче, чем ебаный слон, так что вся округа знала, когда он сворачивал на мою улицу. Он заявился в середине дня в воскресенье, после того как мы не разговаривали все выходные, подняв чертов грохот на весь тупик, и настоял, чтобы я сел к нему в машину.

Я пытался послать его куда подальше, но этот упрямый придурок не принимал отказов. В конце концов, меня загнали в машину и привезли в «Board City». Это кафе настольных игр только открылось, и у нас всё не было возможности туда сходить.

Своего рода идеальная взятка. Я никогда не мог устоять перед магазином игр, а кафе с настолками было еще лучше. Огромный выбор и никаких обязательств по покупке.

Он завел нас внутрь, заплатил и снял с полки уютную кооперативную игру. Я подумал, что это глупость. Мы должны были вместе строить город и собирать как можно больше ресурсов. Я всегда любил соревноваться, и играть в игру, где никто не выигрывает, казалось нелепым.

Какой смысл играть, если нет победителя и проигравшего?

Но совместное планирование стратегии, нахождение в одной команде и, в конечном итоге, получение второго по величине возможного результата в игре подняли нам настроение. Не говоря уже о том, что это дало нам время обсудить, почему я был так расстроен.

Больше всего на свете меня просто достало стараться сильнее, чем каждый альфа-мудак в радиусе пяти миль от меня, ради того, чтобы получить лишь треть их результата.

С тех пор мы ходили туда часто; особенно в школьные годы это стало для нас чем-то вроде рутины, но мы редко играли в кооперативные игры. В основном мы наслаждались дружеским духом соперничества... Однако, зная Чарли, у меня было предчувствие, что я вот-вот увижу знакомую коробку с градостроительной игрой.