Чтение онлайн

– Я уже говорила - это бесполезно.

– Только не для меня.

– Но ведь ты знаешь меня не первый год.

– Это и придает мне силы.

– Ты так думаешь?

– Чем больше прошло от начала, тем ближе к концу.

– А я, Анри, не привыкла менять своих взглядов на мужчин.

– Ты кого-то полюбила вновь?

– Нет, но мне довелось пережить вчера страшное потрясение.

– Кто напугал тебя, Констанция?

– Мне предложили выйти замуж.

– Это что-то новое.

– Но ты, Анри, никогда не догадаешься, от кого исходило подобное предложение.

Виконт принялся перечислять всех знакомых ему дворян, кто бы мог отважиться на такой безнадежный в своих последствиях поступок. Но каждый раз Констанция отрицательно качала головой.

– Нет, Анри, не угадал. Тебе ни за что не угадать. Наконец, Анри сдался.

– Ну, признавайся сама, такого мужчины не существует в мире. Женщины могут быть глупыми, могут быть прозорливыми, но большинство мужчин умны.

Не знаю, как насчет ума, - улыбнулась Констанция, - но наглости у него, наверное, даже больше, чем самоуверенности.

– Нелестного же ты мнения, Констанция, о своем будущем муже.

С таким же успехом и ты можешь называть меня своей невестой.

Так кому ты отказала?

Во-первых, Анри, я еще не отказала ему, я обещала ему подумать. Во-вторых, он граф, к тому же занимает видный пост при дворе.

– Констанция, давай по порядку. Я перечислил всех, кто занимает хоть какой-то пост при дворе, исключая разве что королевских поваров. Но насколько мне известно, среди них не числится ни одного графа.

– Ты не спросил, Анри, при каком дворе.

– О-о, за тебя сватается иностранец?

– Да, граф де Бодуэн, постельничий короля Пьемонта.

– Мне остается, Констанция, только поздравить тебя. Выгодная партия в том случае, если бы ты была бедной девушкой, а с твоим богатством можно желать лишь свадьбы с королем.

– Так наш уговор, Анри, остается в силе?

– Ты насчет своей подопечной?

– О ком же еще.

– Я бы посвятил ей вечер-другой. Но пойми, Констанция, я сейчас влюблен в другую женщину.

Анри говорил с такой серьезностью, что Констанция Аламбер рассмеялась.

– Анри, разговаривая со мной, ты можешь не делать такого страдальческого выражения лица. Я прекрасно знаю цену всем твоим обещаниям, особенно любовным.

– Я в самом деле люблю ее, - голос Анри звучал так трагически, что будь он актером, зал рыдал бы.
– Кстати, - виконт принял свой обычный скучающий облик,

Кто-то, я не берусь утверждать, что это сделала ты, написал письмо Мадлен Ламартин, где перечислены мои преступления...

– Твои достоинства, Анри.

– Но бедная женщина восприняла их как нечто ужасное. И знаешь, что меня насторожило?

– Что?

– В письме была приписка не разглашать имени писавшего, вернее, писавшей.

– И ты, конечно же, Анри, решил, что это я.

– Я в этом уверен.

– Да, это я написала письмо, - виновато вздохнула Констанция Аламбер, и надеюсь, ты догадываешься, зачем?

– Зачем же?

– Чтобы ускорить развязку твоей затянувшейся любви с Мадлен Ламартин. Это письмо или подтолкнет ее испытать неведомое ей доселе счастье быть с мужчиной, сумевшим соблазнить двести женщин к двадцати двум годам, или же, если она в самом деле любит своего мужа, начнет избегать тебя.

– Я бы мог понять тебя, Констанция, если бы Мадлен отбила у тебя любовника, но ты же равнодушна ко мне.

– У меня в этом деле есть свой интерес.

– Ах да, Эмиль де Мориво. Как же ты можешь простить подобную обиду?! Он собрался жениться, не испросив у тебя согласия. Но ты же ему не мать и даже не сестра.

– Это было подлостью с его стороны. Он приходил ко мне и не сказал даже ни одного слова. А я как дура встречалась с Франсуазой. Они все знали, что происходит. А я-то даже не догадывалась. А твоя престарелая родственница не скучает без тебя?

– Я бы попросил тебя, Констанция, не шутить по этому поводу. У нас очень нежные чувства друг к другу.

– Я смотрю, Анри, о чем бы мы не заговорили, всегда начинаем ссориться. Ведь мы с тобой друзья, хоть ты и не хочешь помочь мне.

Анри внезапно толкнул Констанцию и отскочил в сторону. Та глянула на него и рассмеялась. Настоящий мальчишка, собравшийся играть в пятнашки.

– Неужели, Анри, ты, возмужав, не забыл наши детские игры?

– Вся жизнь игра, - Анри пожал плечами.

– А вот я уже не так легка на подъем. Мне не хочется играть и, наверное, вскоре я заживу по-настоящему.

– А хочешь, мы с тобой сыграем, Констанция?

– Как?

– Если ты отгадаешь слово, загаданное мною, то я, возможно, выполню твою просьбу.

– Возможно или выполнишь?

– Выполню.

– Когда?

– Лишь только пойму, что Мадлен готова стать моей.

– Тогда начнем, на это уйдет не много времени.

– Итак, ты можешь спрашивать меня о чем угодно, а я буду отвечать тебе, да или нет.

Констанция, не задумываясь, спросила.

– Это живое?

– Нет.

– Мы его сейчас видим?

– Нет.

– Но оно есть в имении мадам Лабрюйер?

– Да.

– Оно большое?

– Да.

– Это предмет?

– Нет.

– Это есть у меня?

– Конечно.

– Оно есть у каждого из живущих в доме?

– Скорее всего, да.

– Но самое большое, конечно же, у тебя, Анри?

– Да.

– Это вещь?

– Нет.

– Не живое и не вещь?
– задумалась Констанция Аламбер.Но тут же глаза ее просияли.

– Это дух?

– Можно сказать и так.

– Ну конечно же, это любовь, - рассмеялась Констанция.

– Да, - Анри, не дав Констанции опомниться, схватил ее, прижал к себе и попытался поцеловать в губы.

Но мадемуазель Аламбер больно укусила его за щеку. И сквозь прокушенную кожу тоненькой струйкой потекла кровь. Констанция словно желая поиздеваться над виконтом Лабрюйером, провела пальцем по его щеке, сняла капельку крови и слизнула ее языком.

– Я думала, Анри, кровь у тебя какая-то необыкновенная, а на поверку такая же соленая, как мои слезы.