Чтение онлайн

– Но насколько я понимаю, твое присутствие там просто необходимо.

– Знаешь, Констанция, я с удовольствием провел бы вечер дома вместе с тобой. Мы могли бы о чем-нибудь говорить, вспоминать, ты рассказывала бы о своей жизни...

– Перестань, Арман, мне не хочется вспоминать о прошлом, я хочу думать только о будущем, только о нем, - и женщина приложила ладонь к животу.
– Он там, он постоянно подает мне знаки.

– А можно я потрогаю?

– Конечно, дорогой, только осторожнее, пожалуйста.

Арман приложил руку к животу Констанции и на его лице отразилось недоумение.

– Почему он молчит?

– Не спеши, сейчас, ведь не может же он все время шевелиться? Может быть, он уснул, а может быть, о чем-то задумался.

– А о чем он может думать, Констанция? Женщина пожала плечами.

– Арман, ты такой глупый, задаешь такие детские вопросы, на которые не существует ответа.

– Как это не существует, если он думает, то, наверное, о чем-то.
– Он думает о тебе.

Арман хмыкнул и улыбнулся.

– Это, конечно, приятно, если он думает обо мне.

– Вот и радуйся, чувствуй себя счастливым отцом.

– Констанция, а ты сказала моей матери о том, что мы ждем ребенка?

– Нет, нет, Арман, пока ни о чем не надо никому говорить, пусть все остается в тайне, пусть об этом знаем только ты и я.

– Почему? К чему все эти секреты?

– В последнее время я стала ужасно суеверной, и мне не хочется, чтобы кто-то посторонний знал о нашей тайне.

– Но ведь моя мать - не посторонний для нас человек, может, тебе понадобятся какие-то советы...

– Арман, успокойся, - Констанция приложила ладонь к его губам, - если меня что-то будет интересовать, я спрошу, не беспокойся. Пока все хорошо.

Вдруг Арман напрягся.

– Я слышал, он шевельнулся!

– Ну вот, видишь, значит от почувствовал, что это твоя рука и может быть, тихонько ударил ножкой и шевельнул плечом.

– Какой он замечательный, скорее всего, это мальчик, и у меня будет сын.

– Конечно мальчик, я в этом не сомневаюсь.

– А откуда ты знаешь?

– Мне снился сон. А сны, которые снятся с четверга на пятницу, обычно сбываются.

– И что тебе снилось, Констанция?

– Мне снился ребенок у меня на руках. Мы стояли с ним у окна, я крепко прижимала его к груди, а он смотрел на город. Но вот что страшно, Арман...

– Что? Что? Что тебя испугало?

– Город за окном горел, все дворцы, соборы, дома полыхали. По улицам шли солдаты, кричали женщины, а мальчик у меня на руках негромко плакал...

– Глупости, не думай об этом! Это все только лишь сон, на самом деле, все будет по-другому. Мы с тобой будем обязательно счастливы, я уверен.

– Мне бы тоже хотелось быть счастливой... В гостиную неторопливо вошла графиня де Бодуэн.

Арман поднялся, подошел к своей матери и поцеловал ей руку.

– Как наш король, Арман?
– осведомилась графиня де Бодуэн.

– Пребывает в прекрасном настроении, - ответил Арман.

– Какие новые развлечения ждут двор?

– Из новых развлечений - завтрашний бал-маскарад, а еще через несколько дней король Витторио устраивает соколиную охоту.

– Бал - это замечательно, тем более, маскарад. А вот охоту я не люблю. Констанция, а как ты относишься к соколиной охоте?
– осведомилась графиня де Бодуэн, постукивая веером о ладонь левойруки.

Констанция приподнялась с мягкого кресла, пожала плечами.

– Мне тоже не очень нравятся подобные мероприятия. Я равнодушна к охоте, хотя для мужчин, насколько я понимаю, хорошее занятие. Ведь охота, как и война, веселит кровь, возбуждает.

– Да-да, дорогая, возбуждает, - закивала графиня де Бодуэн.

Арман подошел к своей супруге, взял ее под руку, и молодая пара, поклонившись графине де Бодуэн, медленно направилась по лестнице, ведущей на второй этаж, к своей комнате. А графиня осталась в гостиной. Она подошла к камину и пристально посмотрела в огонь, будто бы это был не огонь, а окно, и она могла видеть что-то совершенно необычное.

– Бал-маскарад, - прошептала графиня и на ее лице появился румянец, все будут в масках и под ней можно будет спрятать все морщины. Руки будут в высоких перчатках, так что бал-маскарад - это замечательно, а седые волосы будут скрыты париком.

Бал-маскарад был великолепен. Все женщины и мужчины, как сговорившись, пришли на него в белых роскошных одеждах, в белых масках. Платья дам были усыпаны драгоценностями, руки были унизаны сверкающими кольцами, а все лица были скрыты масками. Только сквозь прорези сверкали глаза и трудно было узнать кого-либо.

Музыканты разместились на балконе, и танец сменялся танцем. Мужчины и женщины, выстроившись друг перед другом, медленно сходились в центре огромного зала, поднимали руки, кланялись, потом кавалер брал руку своей дамы и та делала медленный оборот. И вновь танцующие раскланивались друг с другом и менялись партнерами. Это был медленный танец, очень чинный и грациозный. Развевались белые одежды дам, рассыпались по плечам локоны париков. Поклоны, обороты, притопывания каблуками, хлопки ладонями - и вновь дамы и кавалеры расходились в разные стороны, чтобы под меланхоличные аккорды музыкантов вновь сойтись в центре зала, вновь поклониться и, скользя по мраморным плитам пола, разойтись в противоположные стороны.

Те, кто не был занят танцами, стояли у стен, сидели на низких мягких креслах и следили за танцующими. Женщины перешептывались, мужчины стояли, скрестив руки на груди. Шуршали шелка, стучали каблуки, пели флейты, звенели струны лютней.

Король Витторио, хоть и был в такой же белой маске как и все остальные мужчины, выделялся среди танцующих своей широкоплечей фигурой и ростом. Его движения были уверены, грациозны и легки. Он одну за другой менял дам, раскланивался с ними и медленно двигался по центру огромного зала.

Констанция вздрогнула, ощутив на себе пристальный взгляд. Она обернулась и мгновенно поняла, кто на нее смотрит. Она вежливо и учтиво склонила голову в поклоне. Король Витторио так же учтиво игалантно поклонился Констанции.

Еще несколько аккордов, еще несколько поворотов - и король и Констанция уже стояли друг перед

Другом. Пальцы короля коснулись руки грасЬини др Бодуэн и женщина вздрогнула от этого прикосновения.

Еще несколько аккордов, два поворота, поклон - и танцующие расходятся в противоположные стороны. Но король Витторио остался стоять, все так же пристально глядя на Констанцию.