Чтение онлайн

Верхняя часть конструкции выглядела очень шаткой, а часть приборов уже свалилась вниз… Или была отброшена могучими лапами! Некоторые из них лежали довольно далеко, даже очень далеко от возведенной баррикады, что говорило в пользу второго предположения.

«Там наверняка остались человеческие кости», – готовя себя к худшему, сказала себе Ольга. Но когда она с опаской преодолела шаткий завал, то не обнаружила с противоположной стороны никаких костей – ни человеческих, ни каких-либо иных. Зато сразу увидела дверь вычислительного центра, висящую на одной петле. Ольга подошла к двери и старательно осмотрела ее, даже попыталась сдвинуть в сторону, хотя и безуспешно, но так и не смогла понять: сами ли сотрудники вычислительного центра пытались снять дверь с петель, или ее выбили штурмующие центр хищные монстры. За дверью царил еще больший разгром. Хотя, возможно, такое впечатление сложилось от контраста увиденного с тем, что здесь было прежде. Ольга помнила стройные ряды вычислительной техники и ряд столов с мониторами, за которыми работали операторы. Сейчас здесь не было ничего, даже плит фальшпола, под которыми скрывались всевозможные провода и кабели. Сами кабели тоже исчезли. Кто-то безжалостно выдрал их и выбросил в коридор. А от всей многочисленной вычислительной техники остался единственный шкаф, лежащий на боку на бетонном полу, да пара жидкокристаллических мониторов с разбитыми экранами, сброшенных с перевернутых столов. Протиснувшись между стеной и косо лежащим возле нее пластиковым столом с изрубленной или изгрызенной столешницей, Ольга подошла к опрокинутому шкафу. Дверцы с него оказались сорваны, а внутри… Ольга брезгливо поморщилась. Шкаф напомнил ей наполовину выпотрошенного мертвеца. Внутри отсутствовала большая часть электронных плат, а те, что остались на месте, были смяты в гармошку, как лепестки раздавленного цветка. Еще одна дыра зияла на месте блока вентиляторов системы внутреннего охлаждения. Судя по смятым платам, оборванным проводам и разбитым штепсельным разъемам, потрошил шкаф явно не человек. Но зачем монстрам детали от ЭВМ? Что они собираются с ними делать?! Ольга оглянулась по сторонам, потом обошла все углы, словно надеялась найти там ответ на свой вопрос, но не нашла ничего, кроме цементной пыли и кусков отбитой штукатурки.

В глубокой задумчивости она вышла в заваленный оборудованием коридор. Осмотр помещения подтвердил первоначальное предположение. Теперь Ольга не сомневалась, что разгром в центре устроили монстры, но вот что произошло до того, как они туда ворвались, так и осталось загадкой.

За вычислительным центром располагался узел связи. Его дверь, прежде всегда плотно закрытая, оказалась распахнута настежь. Но не это вызвало изумление Ольги, а три глубокие вертикальные борозды на внутренней стороне двери. Борозды в бронированном стальном листе – невероятно! Она дотронулась до одной из них, провела пальцем по зазубренной кромке и сейчас же отдернула руку, чтобы ненароком не порезаться об острый край борозды. Какой же силой нужно обладать, чтобы так пропахать металл? И чем это сделано: зубилом, резцом? Вряд ли. На всякий случай Ольга посветила себе под ноги, хотя и не надеялась обнаружить там вспарывающий броневую сталь таинственный инструмент. Она вообще не верила, что борозды на двери оставлены механическим инструментом. Воображение упорно рисовало трехпалую лапу невиданного иноземного чудовища, снабженную огромными когтями.

Ольга механически опустила глаза вниз и едва не завопила от ужаса. Этого не произошло только потому, что она поперхнулась собственным криком. Прямо перед ней в круге света располагался вдавленный в бетон полуметровый след. След огромной трехпалой лапы с тремя огромными когтями. Ольга часто заморгала, а потом, почувствовав, что теряет равновесие, оперлась рукой о дверь. Фонарь дрогнул, и его луч сдвинулся в сторону, но когда Ольга снова направила его на пол, жуткий трехпалый след, едва не отправивший ее в обморок, поразительным образом исчез. Не веря своим глазам, Ольга опустилась на колени и принялась ощупывать бетон. Не считая мелких трещин, его поверхность оказалась абсолютно гладкой. Никаких выдавленных гигантских следов. «Это галлюцинация, – сказала она себе. – Такая же галлюцинация, как у Димы. Нет никаких следов, и царапин на двери тоже нет. Мне просто показалось». Она подняла голову. Три глубокие вертикальные борозды на двери оказались прямо перед глазами. В отличие от мифического следа на полу, они никуда не исчезли.

Несколько секунд Ольга смотрела на них, не зная, что и думать, потом, вспомнив о цели своей вылазки, поднялась на ноги, но на пороге узла связи (бывшего узла связи!) снова остановилась. Заходить внутрь не хотелось. Что ждет ее внутри, кроме разбитых радиостанций, опрокинутых столов и переломанных стульев? Что она надеется найти? Ведь и так ясно, что здесь нет никакого оружия. А вот гигантская тварь, оставившая борозды на входной двери, вполне может поджидать ее в темноте.

Один из стульев лежал прямо перед ней, в нескольких метрах от двери. За исключением сорванного поворотного основания с подвижными роликами, он выглядел вполне целым. Даже матерчатая обивка спинки и сиденья оказалась неповрежденной. В глубине помещения разрушений оказалось больше. В груде осколков, настолько мелких, что Ольга даже не смогла определить, из какого они материала, стоял стол с отбитой столешницей. Хотя определение «стоял» было не совсем верным. Стол не опрокинулся набок только потому, что одним краем упирался в стену. И, наконец, в противоположном от двери углу, куда еще достигал свет фонаря, громоздилась груда разбитых приборов вперемешку с… разбросанной одеждой. Ольга отчетливо разглядела надорванный рукав и полу халата, густо покрытую темными пятнами. При слабом электрическом свете, который давал фонарь, истинный цвет пятен невозможно было определить. Но Ольге это было и не нужно. Она и так знала, что это за пятна. К горлу подкатила тошнота, а в сознание проникла новая мысль: не входи. Если не хочешь упасть в обморок, не входи!

Но она все-таки вошла. Переступила через порог и вошла. Руки дрожали, световой луч метался по полу от стены к стене, но ничего такого, отчего действительно можно было потерять сознание, Ольга не увидела. Еще один сломанный стул, на этот раз с целым основаньем, но оторванной спинкой и выпотрошенным сиденьем, два опрокинутых стола (почему-то их оказалось больше, чем стульев), металлический шкаф с разбитыми стеклянными дверцами и выломанными полками, где прежде хранились использованные распечатки и пачки чистой бумаги, вдребезги разбитые рации, обрывки кабелей, растоптанные наушники и… все. Можно было возвращаться к Дмитрию. Вместо этого Ольга прошла в глубь разгромленного помещения, подняла и поставила стул с оторванной спинкой – почему-то это показалось ей важным. Потом выдвинула верхний ящик лежащего на боку стола, потом другой (странно, что ящики сохранились на месте, в то время как корпуса радиостанций и других приборов были выпотрошены практически полностью) и так дошла до нижнего. Ящик не двигался. Заклинило, погнулись направляющие или он элементарно заперт? Ольга с силой дернула за ручку. Изнутри послышался глухой стук – ящику явно что-то мешало. Недолго думая, Ольга достала полученный от Дмитрия армейский нож, вставила в щель, нажала посильнее, и ящик открылся. Внутри его оказалась железная коробка, не корпус выпотрошенного прибора, а именно коробка с крышкой. Ольга взяла ее в руки, для чего пришлось зажать фонарь плечом и подбородком, и открыла. В коробке лежали… Ольга никак не ожидала этого увидеть, тем более в помещении узла связи. Тот, кто принес коробку сюда, грубо нарушил служебную инструкцию. Наверное, поэтому в первый момент Ольга решила, что видит перед собой новогодние хлопушки. Но это были не хлопушки. В коробке лежали патроны к охотничьему ружью. Одинаковые патроны с бумажными гильзами. Много патронов. Не менее двух десятков. А если точно (Ольга быстро пересчитала завальцованые бумажные цилиндры, всякий раз ощущая их приятную, успокаивающую тяжесть), двадцать четыре. Целых двадцать четыре патрона!

Но ее радость быстро сменилось растерянностью. От самих по себе патронов толку немного. Чтобы стрелять, необходимо ружье. Она снова выдвинула ящик, откуда достала коробку с патронами, хотя и без этого было понятно, что охотничье ружье там не поместится. Где же оно? Ольга в отчаянии оглянулась по сторонам, но на глаза попадались разбитые приборы и переломанная мебель. Она постаралась успокоиться и взять себя в руки. По примеру Дмитрия даже несколько раз глубоко вздохнула. Потом начала рассуждать. Итак, если кто-то из связистов решился нарушить действующие на объекте правила безопасности и принес на свое рабочее место патроны, то сделал это не из любопытства и не из мальчишеского озорства. Он собирался стрелять! Или предполагал, что ему придется это делать. Значит, кроме патронов он должен был принести и ружье. Принести и спрятать. Но куда? Столы исключаются – слишком малы. Но больше и некуда! Не мог же он просто поставить ружье в угол. Ольга постаралась вспомнить планировку узла связи. Хотя чего вспоминать? Один ряд столов связистов-операторов, отдельное место начальника дежурной смены да шкаф для бумаг в углу – вот и вся обстановка. Где тут спрятать оружие? Разве что под фальшполом. Сейчас от фальшпола остались лишь воспоминания. По какой-то невообразимой прихоти разгромившие узел связи монстры вскрыли фальшпол, выломали металлические уголки, из которых был собран опорный каркас, и унесли вместе с напольными плитами в неизвестном направлении. Впрочем, в углу, под грудой сваленных приборов, сохранилась часть фальшпола из нескольких плит. Ольга присела на корточки и направила туда луч фонаря. Под плитами у самой стены лежал узкий и длинный бумажный рулон. Сердце женщины учащенно забилось. Рулон вполне мог закатиться в угол, когда монстры взламывали пол, но Ольге очень хотелось верить, что кто-то спрятал его там умышленно. Кое-как дотянувшись до рулона, для чего пришлось лечь на бок, Ольга вытянула его. Судя по весу, под бумагой находилось что-то тяжелое, похожее на металлическую трубу или… Не позволяя себе раньше времени поверить в неожиданную удачу, Ольга достала нож и, сгорая от нетерпения, разрезала бумажную обертку, потом так же торопливо развернула и, не сумев сдержать радости, восторженно вскрикнула. Под несколькими слоями термобумаги для факса скрывалось ружье, обыкновенное двуствольное охотничье ружье с кое-где поцарапанными стволами и изрядно потертым деревянным прикладом. Покрывающий ложе и приклад лак местами облупился, тем не менее это была лучшая и самая ценная находка в ее жизни. Вместе с коробкой патронов, конечно. Какой же все-таки молодец Дима, что предложил ей обыскать этот уровень! Надо скорее обрадовать его!

Ольга вскочила с колен и, подхватив ружье и ранее найденную коробку с патронами, поспешила назад. У ружья не оказалось ремня, пришлось взять его в руку, а коробку с патронами зажать под мышкой, чтобы освободить вторую руку для фонаря. Шагать с такой ношей оказалось тяжело и очень неудобно. Ольге приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не выронить свои драгоценные находки. Когда она, прижимая к себе ружье и коробку с патронами, выбралась в коридор, там стало чуть светлее, но находящаяся под впечатлением своих находок женщина не обратила на это внимание. Холодное зеленоватое свечение просачивалось из тупиковой части коридора, заканчивающейся глухой бетонной стеной, но Ольга даже не обернулась в том направлении. Выйдя из узла связи, она повернула в другую сторону, где оставила Дмитрия, поэтому не заметила, как из дыры в вентиляционном коробе за ее спиной вытекла густая ярко-зеленая масса.

Дыра в вентиляционном коробе напоминала выходное отверстие гигантской промышленной мясорубки, откуда толчками выползал мясной фарш. Только этот «фарш» был густо-зеленого цвета с резким запахом гниющих водорослей и тухлой рыбы, да еще и светился в темноте. В отличие от производственного цеха мясокомбината этот процесс протекал в полной тишине: не ревели электромоторы, не стучали зубчатые передачи и сами механические жернова, перетирающие мясо, кости и жилы в однородную тестообразную массу. Все выглядело так, словно сама вентиляционная труба или проникшая в нее неведомая сила своими потугами выдавливает фарш наружу.

Через несколько минут показавшийся из отверстия светящийся «язык» коснулся бетонного пола, «облизал» его и начал быстро расти за счет вытекающей из трубы зеленой массы. А производимый невидимой мясорубкой фарш все прибывал и прибывал, пока его гора на полу не достигла половины человеческого роста. Когда это произошло, низвергающийся из вентиляционной трубы густой поток сразу иссяк. Последний полужидкий комок выработанного «фарша» шлепнулся на вершину возвышающейся на полу склизкой груды и растекся по ней. Какое-то время гора светящейся зеленой массы пребывала в неподвижности, но так продолжалось недолго. Вскоре фарш начал расти и пухнуть, как поднимающееся на дрожжах тесто. Поверхность бесформенной груды пришла в движение. На ней вздулся пузырь, заполненный зеленой жижей и напоминающий гнойную головку готового прорваться гигантского нарыва. По мере роста пузыря его оболочка истончилась, и под ней проступили очертания чего-то плотного и подвижного. Потом пузырь лопнул, и из вскрывшегося нарыва вместе с потоком зеленого гноя выплеснулось тело с вытянутой остроконечной головой и четырьмя плотно прижатыми к туловищу лапами. Вытекшая жижа быстро впиталась в кожу появившегося таким образом существа, после чего оно подняло голову, разомкнуло прижатые к туловищу лапы, встало на них, проверяя прочность своих конечностей, затем сделало стремительный прыжок в сторону и застыло в позе почуявшего добычу зверя. Пока хищник привыкал к своему новорожденному телу, на значительно сократившейся в объеме куче фарша вырос новый пузырь, заполненный все той же светящейся жижей. Он так же лопнул, исторгнув еще одно существо, как две капли воды похожее на первое. Вскоре к ним присоединился последний, третий монстр, после рождения которого под оболочкой лопнувшего пузыря уже не осталось ни крошки фарша. Да и сама оболочка просуществовала недолго. Потеряв прежнюю эластичность, она стала вязкой, как расплавившаяся резина, а затем и вовсе растеклась по полу и вместе с ранее выплеснувшейся жижей впиталась под кожу новорожденного чудовища.

Заключительное превращение, завершившее процесс формирования монстров, произошло у всех трех особей одновременно. Сначала на гладких вытянутых мордах появились по две тонкие, едва заметные морщины, которые быстро переросли в глубокие поперечные складки. Потом натянувшаяся кожа лопнула, открыв узкие щелевидные глаза, лишенные зрачков. Однако отсутствие зрачков не мешало чудовищам видеть добычу в противоположном конце коридора. Добычей являлись тела двух существ, немного отличающиеся друг от друга по массе и целому ряду внешних признаков. Для хищников эти отличия были несущественны. Определяющим являлось то, что эти двое были другими, не такими, как новорожденные монстры и десятки их сородичей. А должны были стать одними из них: строительным материалом для новых особей или белковым энергетическим раствором для колонии. Управляющая колонией матка остро нуждалась и в том, и в другом, хотя сами особи, составляющие колонию, не задумывались об этом. Они вообще были лишены всяких мыслей. Их головы, как и лапы, и гибкие стремительные тела, предназначались для другого. С неотвратимостью биомеханических машин они бесшумно крались по тоннелю, с каждым шагом приближаясь к двум запертым в ловушку чужакам.

Пятьсот девяносто восемь… пятьсот девяносто девять… шестьсот…

Отмеренные десять минут ожидания истекли, а Ольга так и не появилась. За эти десять минут освещающая своды тоннеля лужа светящейся крови, вытекшей из трупа застреленного Ольгой монстра, окончательно померкла, словно там, как в электрическом фонаре, разрядились батареи. Тоннель вновь погрузился во тьму, но Дмитрия это не испугало. При необходимости он мог вести наблюдение и в темноте. Правда, все его специальные навыки годились для земного мира, а не для созданной иноземным пришельцем извращенной реальности. Когда свечение чужой крови ослабло настолько, что Дмитрий перестал различать в темноте собственные руки, он весь обратился в слух, стараясь уловить малейшие звуки, указывающие на чье-то постороннее присутствие, но не услышал абсолютно ничего. Вокруг стояла настоящая могильная тишина. В этой тишине и мраке Дмитрий провел последние сто пятьдесят секунд. На пятисотой секунде ему показалось, что глаза постепенно привыкают к окружающему мраку. А когда счет подошел к концу он даже различал цвет стен и потолочного свода и видел границу между вертикальными стенами и горизонтальным полом.