Чтение онлайн

Отчего же я предпочитаю «собрание материалов» готовому продукту? Готовый продукт исключает предварительную работу, которую должен проделать читатель. Читатель как потребитель «произведений»? Нет! Читатель как производитель своего опыта! Мой отец был врачом и акушером. Cвою работу акушера он противопоставлял работе хирургов в районной больнице. Резать нужно лишь в крайнем случае, и лишь по исключительной необходимости. В случае разрыва промежности. Когда не обойтись без кесарева сечения. Поэтика «режет» только в крайнем случае.

Главную работу Вальтера Беньямина, эссе «Париж, столица XIX столетия», я прочитал давно и с интересом. Однако после этого я к ней больше не возвращался. За этим идеальным текстом последовали «Пассажи», собрание материалов по ключевым понятиям XIX века – железо, фотография, революция, мода, всемирные выставки. Более тысячи страниц. Чтение этой книги стимулирует мое любопытство. Мой помощник, д-р Комбринк, шутит: да вы читатель телефонных справочников! Только не начинайте писать телефонные книги. Впрочем, я и в самом деле с огромным интересом прочитал официальную телефонную книгу моего родного города Хальберштадта 1938 года издания. Мне бы не пришла в голову мысль выдумать такой каталог улиц и названий, в котором так подробно был бы запечатлен тесно связанный с моей жизнью еще не разрушенный мир. Собрание данных имеет значение лишь в качестве аутентичного материала. Я же описываю свечение засыпанного землей люминесцентного циферблата наручных часов, лежащих под развалинами отцовского дома, – они принадлежали мне: вещь, застывшая форма. Это антитеза «собранию материалов». С другой стороны, я бы никогда не стал противопоставлять такое «собрание» детективному роману или драме.

На вопрос, почему я не пишу романы, я отвечаю: то, что я пишу, – это романы. Роман в своей основе является собранием. Классические романы относятся к такой сфере общественной жизни, которая делает из них «материал» для современности. Меня завораживает именно тот факт, что их продолжают писать и дальше, их потенциал намного больше, нежели их аура. Бальзак, Флобер, Фонтане, Дёблин, Джойс, Пруст: став собраниями материала, романы требуют продолжения. У подножия этих гор – наш автомобиль под проливным дождем едет через альпийские долины – можно бы построить хижину, устроить сад камней.

В этом отношении поэтическое сродни строительной площадке. Не упорядоченная структура готового здания, а материал, участок под застройку, беспрепятственно передвигающаяся по площадке рабочая сила. Там, где я жил, – на Кайзерштрассе, 42 (этот адрес существовал в телефонной книге с 1929 года), на месте, где прошло мое детство, – руины моего дома. Мне бы понравился дом, в котором бомбы исчезали, не разрываясь, поэтический дом, который смог бы, как Феникс, возродиться из огня, в котором он сгорел.

Илл. 14. Мой отец в саду камней

Между нынешними Киргизией и Таджикистаном проходит обрамленная высокими горами узкая полоска земли, которая не была нанесена на карты в 1917 году и позже не была зарегистрирована никакими административными органами. Когда Советский Союз распался, эта полоса земли осталась ничьей. На ней находился православный монастырь; священнослужители спешно его покинули в начале перестройки. И лишь один монах остался в нем, чтобы охранять здание и продолжать работу.

На протяжении веков монастырь занимался церковным определением календарных дат, иными словами – летописью. Одинокий монах, выполнявший порученное ему задание, всеми забытый, не долго оставался один. С помощью интернета он связывается с дружественными организациями по всему миру, православными и академическими. Мусульманские государства, между которыми расположен православный монастырь, ничего не знают о чужаке и не мешают его работе.

Последние исторические периоды монах Андрей Битов делит таким образом:

После: нынешнее время.

Дополнительные годы, необходимые при таком расчете Нового времени, Битов получает – и в этом с ним согласен д-р Гериберт Иллиг – в результате критического пересмотра датировок Средневековья. Средние века – это придуманное время, ведь нет, например, никаких подтверждений реальности Карла Великого. Приблизительно 300 лет не существует вообще. Таким образом, Битов без труда приходит к Новой эре, начинающейся с рождения Христа, в которой он нуждается для синхронизации монастырских хроник.

Между тем в академических кругах США монах Битов считается изобретателем ВРЕМЕННОГО КОМПРИМИРОВАНИЯ.

Слово «век» – это качественное обозначение, оно имеет морфическую структуру, т. е. оно заставляет годы вращаться по круговым или эллиптическим орбитам вокруг центра. Отсчитывать века хронометрически – по дням и годам – это произвол. Три года Великой французской революции представляют собой «неоднородную структуру», говорит Битов. Они – «век в себе». ЗА ВРЕМЕНЕМ, ТАК ЖЕ КАК И ЗА ВСЕМИ НАРОДАМИ МИРА, СЛЕДУЕТ ПРИЗНАТЬ ПРАВО НА САМООПРЕДЕЛЕНИЕ.

Почему же тогда время в России протекает так же, как в Англии и Франции? Монах Битов приходит в возбуждение. Время везде проходит по-разному, разумеется, нельзя сравнивать век британский и век русский. Однако времена континентов и их обитателей, говорит Битов, связаны морфическими полями. В этом отношении ПОТОК ВРЕМЕНИ протекает синхронно. Нет, например, уверенности в том, что Великая французская революция на самом деле имеет французское происхождение. Новая эпоха может начаться совсем не там, где ее первые знаки прорываются наружу. В России, в центральной Германии, в Ташкенте, а также в Португалии и ее восточноазиатских колониях мы обнаружили синхронное движение душ.

В горном монастыре, где живет Битов, практически нечем топить. Лучший способ согреть руки в зимний период – крепко прижать их к корпусу компьютера.

– «Время» – что это такое?

– Я изучаю календарь, я не физик, – отвечает монах Андрей Битов. Значение имеют РАЗДЕЛЫ между временами, то есть смена годов, чередования дня и ночи, перемены (например, погоды), деление на часы и минуты (или секунды – за секунду можно умереть), на поколения и биографии: время бояться; время любить.

– То есть вы считаете, – настаивает визитер, – что время не терпит вмешательства сверху? Оно автономно?

– А кому оно принадлежит? – отвечает Битов.

На это возражает д-р биологии Зигмунд Фритше: время принадлежит клеткам, возможно, даже самой планете Земля, но не индивидууму. Именно на этом, продолжает он, заканчиваются гарантированные права на свободу.

Особенно опасно, говорит Битов, манипулировать последним днем года, 31 декабря. По сути, ни один год не заканчивается. Потребовалось 6000 лет доисторической эпохи, чтобы время разделилось, чтобы началась «Новая эра». Без религии это было бы невозможно.