Чтение онлайн

А розовый воздушный шар пока плавно удалялся. Виднелись лишь три покачивающиеся в ночи маленькие светящиеся точки. Было малопонятно, что должно произойти, ничего не известно ни о стратегии Силена, ни о реальном риске. И еще меньше — о роли, которой осталось сыграть остальным, кроме роли зрителей. Мы с Пьетро решили, что не будем втягивать фреолов; что если произойдет схватка, то без посторонних, один на один; что мы вмешаемся только в случае коллективного нападения — которого мы опасались. Выпив немного воды, я мельком встретил взгляд Нушки, и мне стало тошно. Она порхала между трех фреолов, один из которых со смехом касался ее сосков, и она ему не препятствовала. Она подвыпила и стала томной, выглядя теперь бесстыдно, и притом обворожительно, но на манер, что отдалял меня от сотканной мною же грезы, что взывал единственно к моему члену (я чувствовал, как он, к пущей моей досаде, отвердел у меня между бедер). Я пересек танцпол и покинул его, углубляясь в хлещущую траву, во все более сгущающуюся темноту вельда, решив сделать единственное, что подсказывали мне мои инстинкты: следовать за воздушным шаром.

Пройдя сотню метров, я услышал за спиной доносящийся с ветром шорох движения: позади следовали Степ и Леарх. В руках у них были охотничьи бумеранги. Появился и Барбак с арбалетом на перевязи. Километром дальше, где оркестр слышался лишь урывками, мы оказались под шаром. С него свисал причальный трос; подняв глаза, мы поняли, что погасли все четыре фонаря.

— Эрг, это мы!

— Прочь! Фастик! Дербелен!

Я в панике развернулся. С наветренной стороны с непостижимой скоростью мчалась повозка. Потом посыпался шипящий град (выпущенный с шара, с земли?), гладкого секущего металла — сверхскоростных крыльчаток или полумесяцев —

Я опрокинулся на спину. Между двух облаков проглянула серповидная луна и ненадолго осветила плетеный каркас — то, что от него под конец осталось. Никаких признаков Эрга. Я не отважился встать, да и никто из нас четверых. Барбак лежал на своем арбалете, прижавшись лбом к земле. Затем последовал второй залп, который определенно был пущен с земли, затем ответ с неба — бумерангом по двойной петле, потому что звук нырнул, взмыл, снова нырнул... В нескольких метрах от нас в траву упал плетеный стул. Присевший рядом со мной Леарх пробормотал «Гадство», и я был вынужден сесть в свою очередь на корточки. Примерно в пятидесяти метрах по ветру от нас стояла колесница, судя по лунным отблескам от каркаса — сплошь металлическая. Форма была мне незнакома: что-то вроде тетраэдра, увенчанного ветряной турбиной с черными лопастями, которая настолько быстро вращалась, что выглядела, как диск. Пилота в центре не было, и все же... И все же колесница стреляла, механически, за счет гироскопа, стреляла — но чем? Невозможно сказать, вроде шариками. Я задрал голову и увидел его — пилота. Довольно впечатляющий вид: он управлял атакой с воздуха, из-под укороченного параплана-трапеции с черным крылом (что придавало ему определенную пикантность), двигаясь зигзагами, чуть выше воздушного шара. Обстрел с колесницы прекратился. Настала глухая тишина. Эрга не было видно, в любом случае — с того места, где находились мы; с искромсанной платформы над пустотой вертикально свисала кровать с балдахином, державшаяся только изголовьем. Вышедшая из строя система стабилизации больше не препятствовала сносу шара, что меня успокоило, потому что мы покидали зону непосредственной опасности. Силен, а это мог быть только он, подыскивал угол стрельбы. Он изрешетил балдахин мелкими попаданиями, и вдруг завеса упала. Кровать развернулась вокруг своей вертикальной оси, и я подпрыгнул, когда увидел распятое на матрасе обнаженное тело. Голос Эрга:

— Это ты в нее целился?

Вместо ответа с колесницы зашипел поток выстрелов. Шар, пропоротый в множестве мест, стремглав упал. Он единой массой врезался в прерию. Долгие секунды я всматривался то в небо, то в землю попеременно, пытаясь увидеть там какое-нибудь движение, но это случилось так быстро, Эрг не успел, он не смог вытащить свое крыло, выбраться живым из этого плетеного осиного гнезда! Над остатками воздушного шара, примерно метрах в десяти, описывал нервные восьмерки Силен, готовый выстрелить — и его нервозность, его чрезвычайная бдительность в некотором смысле успокоили меня. Мне это подсознательно подсказывало, что Эрг мог быть еще жив, и что Гончий вполне допускал, что человек с уровнем и опытом Эрга мог выдержать и такое крушение, и даже до определенной степени опасался хитростей нашего бойца, или… Но прошла минута… Потом две. Потом пять, и ничто не шевельнулось. Десять минут.

— Он мертв.

— Невозможно.

— Он наверняка мертв!

Спустя четверть часа Силен спикировал к своей колеснице, встал на нее и взялся за штурвал. Он резко тронулся, преодолел метров двадцать в нашем направлении и остановил свою машину. При его словах я оцепенел:

— Сов Строкнис, Степ Фореис, Леарх Фюнглер и буксир Барбак! Вы лежите в траве в тридцати метрах от моей колесницы, на двенадцать часов от оси стрельбы. Отвечайте или я стреляю!

Глаза Степа расширились от изумления:

— Откуда он знает, черт побери, мы ни на шаг не сдвинулись!

— Ползите, идиоты, уберитесь с оси, — прошептал Барбак.

— Вы ползете на два часа. Ось поправлена! Отвечайте или я через десять секунд включаю ротопушку. Я жду! Десять… Девять… Восемь… Семь…

— МЫ ТУТ! Говорит Сов Строкнис!

— Строкнис! Бросьте ваши два бумеранга и арбалет перед собой. Вы вне схватки! Она подпадает под Боевой кодекс Кер Дербан. Это дуэль. Человек против человека. Она должан проходить без остальной эскадры и без посторонней помощи. Бросьте оружие! Тогда мне не придется вас перестрелять!

Я повернулся к Степу и Леарху, чтобы оценить их реакцию, но они меня не ждали: они почти одновременно изо всех сил запустили оружие в сторону Силена. Два бу по искривленной траектории ринулись к Гончей. Он не пошевелился. Что-то вроде струи газа под высоким давлением, и бумеранги отскочили от колесницы. Тогда Барбак взвел арбалет и один за другим выпустил свои болты — но колесница уже их ожидала, крутнулась вокруг себя и устремилась к нам. Силен остановился, выскочил из машины, подлетел неуловимыми скачками... В семь секунд он накинулся сначала на Барбака, потом на Степа, потом на Леарха. Я не знаю, что он с ними сделал, но они рухнули. Когда он набросился на меня, я даже не попытался бежать. Я ждал смерти. Он протянул мне руку.

— Вы писец.

— Дааа.

— Я Силен. Как я уже говорил, это схватка согласно Кодексу Кер Дербан. Не пытайтесь вмешиваться. Вы заставите меня вас убить.

— О какой схватке вы говорите? Эрг мертв! Вы его расплющили о землю!

— Эрг жив.

— Откуда вы это знаете?

— Я знаю.

— Он мертв!

— Я в нем достаточно разбираюсь, писец. В воздушном бою он может свалиться с тридцати метров, не повредив себе — и, главное, не подавая вида.

— Где он?

— Он под полотном воздушного шара. Он приходит в себя. Итак, вы даете мне слово писца: не вмешиваться?

— Я даю вам слово.

Он странно всмотрелся в меня своими желтыми глазами. Я протянул руку, и он ее пожал. Он собрался уходить, и из моей глотки сама собой вылетела фраза:

— Значит, Гончие существуют...

С улыбкой фавна он снова смерил меня взглядом и сказал:

— Гончих не существует, Строкнис. Существует только Погоня.

— Кто ее отряжает? Кто ей руководит?

— Страх. Ваш собственный страх.

Быть может, потому, что бессознательно я надеялся немного его задержать, но вероятнее — из неистребимого любопытства, я бросил:

— Какая у вас школа боя?

— Подвижность.

— А ранг?

— Молния.

— К вам, значит, не притронешься...

— Теоретически — да.

VI

Если так хочешь — я его достал...

) Он уже запрыгнул в свою колесницу, и я не могу толком сказать, парус это был или винт, воздушный змей, летательный аппарат? Он во мгновение ока отрегулировал набор маленьких треугольных парусов, заработал обеими ногами на педалях, спускал храповики и блокировал пропеллеры... Его аппарат подпрыгивал, взлетал вертикально, делал подряд несколько зигзагов, за ними пробежки, подвигаясь в сторону воздушного шара, выписывая на траве арабеску столь непредсказуемую, что она могла сойти за подпись — да в некотором роде ею и была.

? Не присоседиться ли (втихаря) было мне к какому-нибудь небольшому костерку, которые как бы (то тут, то там) прорывали тьму над прерией? Я, пьяненький, витал среди облакунов, меня всего одолел ностальгический ларкоз. Что же меня вело (кроме бегства от тела Кориолис, которое на моих глазах завалилось с моряком)? Голос Караколя. Он прихватил меня в один присест, я поискал и нашел его (маленький костерок, по сторонам которого они сидели, скрестив ноги, с энергичного вида человеком, загорелым и бородатым). По их взглядам я почувствовал, что моему присутствию не особо рады. Тем не менее, они пустили меня, не прерывая разговора, тон которого (для Караколя необычно серьезный, если не озабоченный) сразу заинтриговал меня: