Контрреволюция
Шрифт:
Что же побуждало их к этому?
Говорят, что легче построить десятки заводов и фабрик, нежели преодолеть привычки и представления, укоренившиеся в людях. Так вот, у всех этих людей существовали привитые им смолоду представления и убеждения об интересах государства и идеалистические взгляды на честь и достоинство Родины. Преждевременный мир, покуда враг еще занимал нашу территорию, рисовался им и позорным, и материально невыгодным, и они не допускали его заключения.
Так мыслило кадровое офицерство, тех же взглядов держалась во много раз более многочисленная интеллигенция, на время войны надевшая офицерские мундиры или обслуживавшая личным трудом фабрики и заводы, работающие на оборону.
В ходе военных действий эти представители буржуазных кругов убедились в неспособности царского правительства ни подготовиться к войне, ни вести ее с надеждой на успех. Многие из них надеялись встретить в революции тот подъем народной энергии, который позволит довести войну до победного конца.
Разочарование наступило очень скоро.
Дело в том, что настроения и желания революционной демократии, т. е. широких и глубоких народных масс, были совсем не похожи на настроения буржуазии.
Если буржуазию воспитывали и обрабатывали в определенных представлениях об интересах государства еще начиная со школьной скамьи, а затем в повседневной печати и в литературе, то настроениями рабочих, а в особенности крестьян, правительство не интересовалось или, вернее, считало ненужным интересоваться: все должны были беспрекословно идти на войну по приказу «царя-батюшки». В силу этого крестьяне привыкли жить своими местными интересами, и в'oйны с внешними врагами, с которыми их интересы никак не сталкивались, были им непонятны. Еще во время Японской войны ходил анекдот о разговорах крестьян о войне: «Что нам японцы?.. Мы ведь Тамбовские…» По отношению к революции рабочие и крестьяне не хотели удовлетвориться свержением царя. Они ждали от нее серьезных социальных и экономических перемен: рабочие хотели взять в свои руки руководство заводами и фабриками, крестьяне хотели получить помещичьи земли. В то время они, конечно, предусматривали этот переход, построенный не иначе, как на праве частной собственности. Сознавая всю сложность этого «черного передела» без надлежащей организации, предвидя возможность конфликтов между самими крестьянами при дележе, крестьяне до поры до времени выражали готовность ждать Учредительного собрания. Понемногу эта готовность ждать сменялась проявлениями нетерпения.
Что же касается неотложного вопроса: война или мир? – то в этом отношении народные массы были вполне единодушны. Воевать больше никто не хотел, все ждали скорого мира. И больше всех жаждали мира – солдаты.
Мне пришлось наглядно ознакомиться с теми противоречиями, которые существовали, с одной стороны, в солдатской массе и, с другой стороны, в офицерской среде.
Я принимал участие в двух больших митингах, организованных в начале марта и посвященных этому важному вопросу.
Один из них был устроен в одном из больших кинематографов Петрограда.
Присутствовали почти исключительно рабочие и солдаты. Два члена Совета рабочих и солдатских депутатов [34] , очевидно, из состава его правого крыла, стоявшего за продолжение войны, просили меня выступить и дать мотивировку необходимости продолжать войну с военной и экономической точки зрения.
Если мои доказательства того, что мы действительно близки к конечной победе союзников над немцами, и мои рассуждения о выгодах победоносного завершения войны и были выслушаны со вниманием, то выступление в целом никакого успеха не имело.
34
Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов – коллегиальный представительный орган власти, созданный явочным порядком в Петрограде в первые дни Февральской революции и претендовавший на высшую власть не только в Петрограде, но и во всей России. До созыва I Всероссийского съезда советов рабочих и солдатских депутатов Петросовет являлся всероссийским центром революционной демократии, органом революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, опиравшимся на вооруженную силу – рабочую милицию и регулярные запасные полки Петроградского военного округа.
Собравшиеся хотели не войны, какие бы преимущества она им ни сулила, а мира во что бы то ни стало. Речь сменившего меня на трибуне оратора, требовавшего немедленного мира, была покрыта дружными, долго не смолкавшими аплодисментами.
Второй митинг носил совсем другой характер. Он происходил в Офицерском собрании Армии и Флота и собрал человек 500 офицеров и несколько военных врачей. Я председательствовал на этом митинге.
За мир не высказался никто. Все были охвачены патриотизмом, может быть, ложно понятым, но несомненно искренним.
Собравшимся в этой зале молодежи и зрелым людям немедленный мир при утрате значительной части территории, после ряда поражений и при наметившемся переломе в нашу пользу на фронте представлялся унизительным миром побежденной России с победоносной Германией, и их национальная гордость не позволяла им мириться с этим.
Большинству этих людей продолжение войны никаких выгод принести не могло, а потому сознание того, что они могут почитаться наймитами крупного капитала и пособниками иностранного империализма, им не могло прийти в голову. Если они выражали готовность лить кровь за Родину, то делали это, конечно, исключительно под влиянием представлений, привитых им смолоду.
Мне хорошо памятна речь одного молодого офицера, раненного и собиравшегося вновь ехать на фронт.
Ему были брошены при каких-то обстоятельствах упреки в служении интересам, чуждым народу, руководствуясь лишь личной выгодой. Он с горечью говорил о том, что все его имущество заключается в убогой войне, в ротной землянке на фронте, что никаких капиталистов он никогда не знавал и общения с ними не имел, но что готов вновь идти в бой, потому что ему дороги честь и достоинство Родины.
Расхождений по вопросу о войне и мире на этом митинге не было, но противоречия возникали по отношению к дисциплине: одни считали необходимым возврат к старой дисциплине, без чего армия должна неминуемо утратить боеспособность, другие выражали веру в возможность построить армию на новых началах добровольной, сознательной дисциплины.
Это расхождение во взглядах рядового офицерства, в огромном своем большинстве прошедшего боевую службу на полях сражений, на практике сознавшего значение дисциплины в бою, невольно порождало сомнения в том, что армия сможет сохранить боеспособность при наличии столь различных взглядов в начальнической среде на основной рычаг управления войсками в бою.
К концу заседания в зале появился генерал Корнилов [35] , недавно назначенный командующим войсками Петроградского округа.
35
Корнилов Лавр Георгиевич (1870–1918) – русский военачальник, генерал от инфантерии. Военный разведчик, военный атташе, путешественник-исследователь. Герой Русско-японской и Первой мировой войн. Верховный главнокомандующий Русской армии. В годы Гражданской войны – один из руководителей Белого движения на юге России, один из организаторов и главнокомандующих Добровольческой армии.
Он в то время еще не проявлял никакой контрреволюционности. Он сказал несколько слов о том, что не сомневается в готовности офицеров служить обновленной Родине, как они служили ей раньше.
Многочисленные офицерские митинги на фронте выносили аналогичные суждения по вопросу о войне. В то же время настроения солдат, еще до революции сказывавшиеся в отказах отдельных частей идти в бой, теперь проявлялись свободно и открыто: призывы к войне встречали самый горячий протест, и автор Приказа № 1, Соколов [36] , на огромном митинге на фронте призывавший к наступлению, был избит до полусмерти солдатами.
36
Приказ № 1 был издан объединенным Петроградским советом рабочих и солдатских депутатов (Петросовет) 1 (14) марта 1917 года. Опубликован 2 (15) марта в утреннем выпуске официального советского органа «Известия Петроградского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов». Приказ был адресован всем солдатам гвардии, армии, артиллерии и матросам флота для немедленного исполнения. «Совет рабочих и солдатских депутатов постановил. 1. Во всех ротах, батальонах, полках, парках, батареях, эскадронах и отдельных службах разного рода военных управлений и на судах военного флота немедленно выбрать комитеты представителей от нижних чинов вышеуказанных воинских частей. 2. Во всех воинских частях, которые еще не выбрали своих представителей в Совет рабочих депутатов, избрать по одному представителю от рот, которым и явиться с письменными удостоверениями в здание Государственной думы к 10 часам утра, 2-го сего марта. 3. Во всех своих политических выступлениях воинская часть подчиняется Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам. 4. Приказы Военной комиссии Государственной думы следует исполнять только в тех случаях, когда они не противоречат приказам и постановлениям Совета рабочих и солдатских депутатов. 5. Всякого рода оружие, как-то: винтовки, пулеметы, бронированные автомобили и прочее должно находится в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и ни в каком случае не выдаваться офицерам даже по их требованиям. 6. В строю и при отправлении служебных обязанностей солдаты должны соблюдать строжайшую воинскую дисциплину, но вне службы и строя, в своей политической, общегражданской и частной жизни солдаты ни в чем не могут быть умалены в тех правах, коими пользуются все граждане. В частности, вставание во фронт и обязательное отдание чести вне службы отменяется. 7. Равным образом отменяется титулование офицеров: ваше превосходительство, благородие и т. п., и заменяется обращением: господин генерал, господин полковник и т. д. Грубое обращение с солдатами всяких воинских чинов, и в частности обращение к ним на “ты”, воспрещается и о всяком нарушении сего, равно как и о всех недоразумениях между офицерами и солдатами, последние обязаны доводить до сведения ротных комитетов. Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов». С принятием Приказа № 1 в армии был нарушен основополагающий для любой армии принцип единоначалия; в результате произошло резкое падение дисциплины и боеспособности русской армии, что в конечном итоге способствовало ее развалу. Одним из главных авторов этого приказа – секретарь исполкома Петросовета – Николай Дмитриевич Соколов (1870–1928), сын священника церкви Зимнего дворца, присяжный поверенный, друг А. Керенского.
Таким образом, в том огромном организме, призванном непосредственно вести боевые действия, – в армии, существовали непримиримые противоречия между начальниками, посылавшими солдат в бой, и солдатами, не желавшими больше воевать.
Общественные деятели, сторонники продолжения войны, как занимавшие ответственные посты в правительстве, так и ведшие партийную работу, а с ними вместе и высшее военное начальство точно умышленно закрывали глаза на это явление и пытались найти какой-то компромисс, в силу которого солдаты согласятся послушно выполнять приказы начальства.