Контрреволюция
Шрифт:
Как ни странно, противоречия существовали и в органе, возглавлявшем революционную демократию, – в Совете рабочих и солдатских депутатов. В течение первых месяцев после Февральской революции настроения широких народных масс отражало лишь меньшинство Совета, а большинство, состоявшее из меньшевиков и эсеров, в неотложном вопросе о войне расходилось с массами и готовилось воевать если не вплоть до победного конца, то, во всяком случае, до почетного мира, без аннексий и контрибуций.
Однако, высказываясь за продолжение войны, это правое крыло Совета рабочих и солдатских депутатов боялось оставлять в руках военного начальства, по большей части связанного с буржуазными кругами, командование войсками на основах старой дисциплины. По почину этого большинства Совета в армии вводились установления и порядки, в корне разрушавшие старую дисциплину и сводившие на нет боеспособность старой армии в прежней ее структуре.
Что же касается моей личной деятельности и тех вопросов, с которыми мне приходилось сталкиваться в течение моего трехдневного пребывания в Таврическом дворце в дни Февральской революции, то тут противоречия нагромождались одно на другом.
Временный комитет Государственной думы [37] кооптировал меня в свой состав и назначил комендантом Петрограда. Принятие этого назначения уже само по себе было революционным актом, но мое первое же распоряжение, отданное под впечатлением захвата Арсенала, поджога Окружного суда, разгрома полицейских участков, грабежа винных лавок, было явно контрреволюционным. Я требовал возвращения солдат в свои казармы, требовал от офицеров восстановления внутреннего порядка в частях, иными словами, стремился к возврату к старому «порядку». Так на это распоряжение и посмотрели рабочие типографии Государственной думы, отказавшиеся печатать приказ. А я помню, что, диктуя свой приказ члену Государственной думы Бубликову [38] , я не сознавал, что выступаю против революции. Перед моими глазами происходили самочинные действия, и я просто котировал их как «беспорядок», а что касается революции, то, очевидно, полагал, что ею займутся политические деятели в кабинетах Государственной думы. Много позднее я понял, что именно этот «беспорядок» и был нужен для успеха революции. Недаром же И. В. Сталин [39] в одной из своих статей в 1917 году писал, что «самочинные» комитеты – железнодорожные, солдатские, мастерские, крестьянские, рабочие и т. д. – не дали смести революцию.
37
Временный комитет Государственной думы – орган государственной власти в России в ходе Февральской революции, существовал до 19 октября 1917 года. Временный комитет был сформирован 27 февраля в Петрограде Советом старейшин IV Государственной думы по поручению частного совещания ее членов. Для управления министерствами Временный комитет Государственной думы назначил 24 комиссара, создал военную, продовольственную и другие комиссии. Его возглавил председатель IV Государственной думы октябрист М. В. Родзянко. В состав Временного комитета вошли: И. И. Дмитрюков и С. И. Шидловский (левые октябристы), П. Н. Милюков и Н. В. Некрасов (кадеты), М. А. Караулов (вне партий), А. Ф. Керенский (эсер-трудовик), А. И. Коновалов и В. А. Ржевский (прогрессисты), В. Н. Львов (центрист), В. В. Шульгин (прогрессивный националист), Н. С. Чхеидзе (социал-демократ, меньшевик), Б. А. Энгельгардт был включен как комендант Петроградского гарнизона, как вне партии. Любопытный факт, что с 27 февраля по 1 марта эта организация была верховной властью в стране при живом законном монархе. 1 марта комитет получил признание де-факто правительств Великобритании и Франции (!), а Николай II отречется от власти только 2 марта.
38
Бубликов Александр Александрович (1875–1941) – инженер путей сообщения, член IV Государственной думы, прогрессист, после Февральской революции – комиссар в Министерстве путей сообщения.
39
Сталин Иосиф Виссарионович (настоящая фамилия Джугашвили) (1878–1953) – революционер, советский политический, государственный, военный и партийный деятель. С 21 января 1924 по 5 марта 1953 года – руководитель Советского государства.
Преображенский запасной полк отдал себя в распоряжение Государственной думы [40] . Командир и офицеры полка, решаясь на это, несомненно, совершали революционный акт: минуя свое прямое начальство, отдавали полк в распоряжение самочинной организации – какого-то «Временного комитета», однако эти преображенские офицеры, подчиняясь думскому комитету, надеялись найти в нем ту плотину, которая затормозит революционный поток.
Я отдавал приказ о занятии революционными войсками Адмиралтейства, являвшегося последним оплотом правительственных войск. Но в то же время я сговаривался с полковником Доманевским [41] , начальником штаба отряда георгиевских кавалеров [42] генерала Иванова [43] , шедшего из Ставки на Петроград, для совместных действий в целях наведения «порядка» [44] .
40
Запасные гвардейские части Петроградского военного округа сыграли одну из ключевых ролей как в успехе начавшихся в феврале 1917 года в Петрограде беспорядков, приведших к победе Февральской революции, так и в дальнейшем удержании Временным правительством власти. При проведении мобилизации 18 июля 1914 года на фронт Первой мировой войны и уходе кадровых гвардейских полков в действующую армию в Петрограде были сформированы их запасные батальоны, главной задачей которых стала подготовка пополнений для действующей армии. Огромные потери на фронте делали вопросы качественной подготовки кадров для основных полков животрепещущими. Находившиеся в тылу запасные части, привлекаемые к охране порядка в столице, в первую очередь подвергались воздействию настроений населения и революционной пропаганде, что не столько снижало уровень их боевой готовности, сколько делало их политически неблагонадежными. В результате расквартированные в Петрограде запасные батальоны гвардейских полков, в том числе Преображенского, в феврале 1917 года, с началом революционных беспорядков, по мере проявления нерешительности властей в городе, не только не ликвидировали эти беспорядки, но и постепенно втянулись в установление новой власти. По определению генерала А. П. Кутепова, непосредственно наблюдавшего развитие событий в Петрограде в феврале 1917 года, «преображенцы запасного полка были увлечены общей революционной волной, и менее устойчивые чины его присоединились к общему течению, но большинство чинов честно выполняло свой долг до тех пор, пока существовала власть в Петрограде». Выступление гвардейских запасных частей в Петрограде стало во многом ключевым. Наиболее важным стал выход на улицы запасного батальона Лейб-гвардии Волынского полка во главе со старшим унтер-офицером Т. И. Кирпичниковым, чины которого впоследствии стали называться Временным правительством «пионерами» революции.
41
Возможно, имеется в виду Владимир Николаевич Доманевский (1878–1937) – генерал-лейтенант, участник Первой мировой войны и Белого движения на востоке России.
42
Имеется в виду Георгиевский батальон для охраны ставки Верховного главнокомандующего, он же Отдельный батальон для охраны ставки Верховного главнокомандующего.
43
Николай Иудович Иванов (1851–1919) – генерал от артиллерии, с 14 по 15 марта 1917 года главнокомандующий Петроградским военным округом, участник Белого движения, командующий Южной армией.
44
Поход на Петроград – попытка усмирения Февральской революции, предпринятая Николаем II. 27 февраля утром началось вооруженное восстание части Петроградского гарнизона. Начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал М. В. Алексеев для восстановления спокойствия в Петрограде предложил направить туда сводный отряд. Император распорядился выделить по одной бригаде пехоты и по бригаде кавалерии от Северного и Западного фронтов, назначив начальником генерал-адъютанта Иванова. Николай II приказал ему направиться во главе Георгиевского батальона в Царское Село для обеспечения безопасности императорской фамилии, а затем, в качестве командующего Петроградским военным округом, взять на себя командование войсками, которые предполагалось перебросить для него с фронта. Продвижение войск было сорвано, так как четких инструкций от Верховного главнокомандующего генерал не получил. 15 марта царь отрекся от престола.
Вечером 1 марта в Таврический дворец стали приходить слухи о том, что офицеры якобы запирают солдат в казармах и заставляют присягать царю. Если исключить «присягу царю», то это было примерно то, что я хотел потребовать от офицеров в моем неизданном приказе от 27 февраля, о котором я упоминал выше. Теперь я понимал, что при сложившихся обстоятельствах это было недопустимо. На меня накинулся Стеклов, обвиняя в пособничестве этим выступлениям офицеров. Я произвел разведку всех этих слухов, зная, что фактически никаких подобных выступлений офицеров не было, я не желал их, потому что опасался кровавых расправ с начальниками в таких случаях, и решил не допускать их. Я это высказал Стеклову.
«Вы это говорите, а вы это напишите…» – кричал Стеклов [45] . И я отдал приказ, в котором воспрещал всякие попытки возврата к старому, угрожая расстрелом виновных [46] .
Приказ был революционным, и его так и котировали впоследствии в белом лагере, но я-то оберегал не революцию от покушений ее врагов, а офицеров от возможных насилий над ними в случае несвоевременных, неосторожных контрреволюционных действий.
Эта напряженная, но сумбурная деятельность, полная противоречий, начиная с вечера 27 февраля по утро 2 марта меня измучила. Революционный поток нес меня как щепку и заставлял делать то, что противоречило всем моим представлениям того времени.
45
Стеклов Юрий Михайлович (псевдоним Ю. Невзоров, настоящее имя Овший Моисеевич Нахамкис, 1873–1941) – революционер, государственный и политический деятель, историк, редактор.
46
Об этом событии написал генерал А. И. Деникин: «Советы с первого дня объявили офицеров врагами революции, во многих городах их подвергли уже жестоким истязаниям и смерти; и при этом – безнаказанно… Очевидно, основание есть, когда даже из недр “буржуазной” Государственной думы вышло такое странное и неожиданное “объявление”: “Сего 1 марта среди солдат Петроградского гарнизона распространился слух, будто бы офицеры в полках отбирают оружие у солдат. Слухи эти были проверены в двух полках и оказались ложными. Как председатель военной комиссии Временного комитета Государственной думы я заявляю, что будут приняты самые решительные меры к недопущению подобных действий со стороны офицеров вплоть до расстрела виновных. Полковник Энгельгардт…”» (Деникин А.И. Очерки русской смуты. М., 2017. Т. 1. С. 364–365). После этого «объявления» появятся «Приказ № 1», «Декларация прав солдата»…
Противоречия нарастали не только между различными слоями русского общества, но и в самих этих слоях, между массами и теми органами, которые их представляли и, казалось, должны были бы отражать их взгляды.
В этом клубке противоречий разрастались контрреволюционные настроения и назревали столкновения, которые в конечном счете привели к Гражданской войне.
Вспоминая настроения, царившие в России от февраля 1917 года до конечного разгрома контрреволюции, картина отношения всего населения страны к революции рисуется мне в виде движения всех классов и состояний народных масс по многоступенчатой лестнице, на вершине которой возвышается победоносная «Революция».
Поначалу почти все, за малыми исключениями, стремятся к ней.
Но очень скоро отдельные группы в лице своих представителей задерживаются на промежуточных ступенях, на которых находят то, чего они ждут от революции и чем довольствуются. На каждого стоящего ниже они смотрят как на врага революции и готовы бороться с ним, но сами, обычно не желая этого сознать, тормозят течение революционного потока. Так было на деле в течение трех лет Гражданской войны, пока народные массы не смели последовательно все эти контрреволюционные плотины и восприняли революцию в ее конечном воплощении.
В одной из своих статей в 1917 году И. В. Сталин приводит отзыв К. Маркса [47] о революции 1848 года, в котором он объясняет незначительность достигнутых ею результатов тем, что в Германии не возникло тогда сильной контрреволюции, которая подстегивала бы и укрепляла революцию в огне борьбы.
В России контрреволюционные настроения стали проявляться очень скоро и, нарастая день от дня, вылились в конце концов в сильное движение, поднявшее миллионы людей на борьбу с революцией. Свыше трех лет Россия находилась в огне Гражданской войны, пока контрреволюция не была окончательно подавлена.
47
Маркс Карл Генрих (1818–1883) – немецкий философ, экономист, писатель, общественный деятель. Друг и единомышленник Фридриха Энгельса, в соавторстве с которым написал «Манифест коммунистической партии». Автор классического научного труда по политической экономии «Капитал. Критика политической экономии».
Однако с разгромом контрреволюции на российской территории не закончилась борьба с нею.
Октябрьская революция вылилась в явление не только местного, российского значения, а всемирного, и против нее мобилизовались контрреволюционные силы всего мира.
Эта борьба не закончена, и она протекает на наших глазах в настоящее время.
Глава 2
Временное правительство
Трамваи не ходили, извозчиков не было, но в городе наступило спокойствие, чувствовалось даже какое-то праздничное настроение.
По дороге мне бросились в глаза расклеенные на стенах домов объявления. Я подошел к одному из них и прочел: объявление оказалось копией «Приказа № 1».
Содержание приказа меня не удивило. Я имел все основания ждать появления такового: накануне вечером какой-то солдат, назвавшийся членом Совета рабочих депутатов, приглашал меня совместно выработать правила взаимоотношений солдата и офицера на новых, революционных, началах. Я отказался, а он, круто повернувшись, бросил мне через плечо: «Тем лучше, сами напишем…»
Теперь я видел, что в Совете рабочих депутатов действительно писали нечто совсем новое, в корне подрывающее основы старой дисциплины и, несомненно, лишающее начальство возможности управлять вверенными ему частями. Старая армия, при наличии новых порядков управления ею, уцелеть долго не могла – это казалось мне ясным. Потому этот «Приказ № 1» сразу представился мне первым шагом революции в новую область. Теперь дело касалось не только упразднения самодержавного царя, тут поднимался вопрос об изменении старых порядков, старых взаимоотношений. Я чувствовал, что за этим новым революционным шагом последуют и другие, разрушающие все основы старой государственности. Революция шла много дальше, чем мне это казалось допустимым, и я невольно задумался над тем, какими средствами может быть положен предел ее развитию.