Контрреволюция
Шрифт:
Все эти мысли, внезапно нахлынувшие мне в голову, я формулировал час спустя в беседе с моей невестой и ее братом. Картина, которую я нарисовал им, описывая все пережитое мною в Таврическом дворце за эти дни, утрата привычного для них «порядка» невольно вызвали с их стороны тревожный вопрос: «Что же надо делать, чтобы не допустить полного “развала”?»
«Чтобы остановить развившееся движение, есть лишь одно средство: окунуть руки по локоть в кровь, – сказал я, – но в настоящую минуту я не вижу для этого ни возможностей, ни охотников».
В дальнейшем охотники лить кровь в братоубийственной войне нашлись, и потоки крови были пролиты, но остановить Революцию они не могли.
Утром 3 марта я пришел в Таврический дворец. В Военной комиссии меня встретил полковник Якубович [48] , один из привлеченных мною офицеров Генерального штаба для упорядочения работы в комиссии. От него я узнал об отречении Николая Второго от престола, о сформировании нового «Временного правительства» [49] с кн. Львовым [50] во главе, о том, что военным министром назначается А. И. Гучков.
48
Якубович Григорий Андрианович (1880–1926) – генерал-майор, участник Февральской революции, помощник председателя Военной комиссии Государственной думы, помощник военного министра.
49
Временное правительство – высший исполнительно-распорядительный и законодательный орган государственной власти в России в период между Февральской буржуазно-демократической и Октябрьской социалистической революциями. Было создано по соглашению между Временным комитетом Государственной думы и исполкомом Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов.
50
Львов Георгий Евгеньевич (1861–1925) – князь, общественный и политический деятель; во время Февральской революции император Николай II одновременно со своим отречением назначил Львова главой Временного правительства.
В этот день, как и в течение нескольких последующих дней, Государственная дума оставалась тем центром, к которому были обращены все взоры и надежды большинства населения всей России.
Об этом свидетельствуют те бесчисленные приветственные телеграммы, адреса и депутации, которые приходили не только из организаций с преобладанием буржуазного элемента, как городские думы, земства, приходы, но и от рабочих крупнейших фабрик, заводов и копей. Если рабочие заводов Петроградского района шли в Таврический дворец потому, что там заседал их орган, с которым они поддерживали связь с первых дней революции, – Совет рабочих депутатов, то приветствия из провинции шли сплошь на имя Государственной думы и ее председателя. И. В. Сталин в своих статьях в 1917 году отмечает инертность провинции, в каковой первое время после революции нашло опору Временное правительство. В первые дни марта эта инертность по отношению к революции проявлялась в приветствиях по адресу того органа, который, не являясь революционным по существу, силою обстоятельств вынужден был возглавить революцию на ее первых шагах – по адресу Государственной думы. Говорить нечего, что такие настроения продержались очень недолго. Авторитет Думы не только в столице, но и в провинции угасал на наших глазах с каждым днем, в то время как в удвоенной пропорции росло влияние Совета рабочих депутатов. С утратой авторитета Государственной думой все больше и больше сторонилось ее и Временное правительство, которое вышло из ее же рядов.
Кроме председателя Совета министров князя Львова, все остальные министры являлись политическими деятелями, членами парламента.
Львов был очень популярным земцем (зачеркнуто: деятелем. – Прим. сост.), но отнюдь не активным политическим деятелем, а скорее хозяйственником. Может быть, это и являлось причиной выдвижения его на ответственный пост главы правительства в момент, когда война подорвала производительные силы страны (зачеркнуто: мира. – Прим. сост.).
Все члены Совета министров, конечно, сознавали, что буржуазная Дума должна быстро потерять значение в стране, охваченной революцией, а потому заблаговременно отгораживались от нее, считая себя ответственными лишь перед предстоящим Учредительным собранием.
Временное правительство сформировалось не без трений.
П. Н. Милюков [51] , которому был предложен портфель министра иностранных дел, и Гучков, будущий военный министр, в первый же день сформирования Временного правительства стали отказываться от вхождения в состав его.
51
Милюков Павел Николаевич (1859–1943) – политик, историк, председатель Центрального комитета Конституционно-демократической партии, министр иностранных дел Временного правительства 1917 года.
Милюков отказывался из принципиальных соображений. По складу своего характера и мышления он был непреклонный доктринер. Упрямый приверженец конституционной монархии, он не допускал создания правительства иначе как по передоверию власти министерству главой страны – монархом. Милюков точно не хотел считаться с тем, что в стране революция и что в ходе ее может оказаться невозможным придерживаться тех форм правительственной структуры, которые пригодны в мирном течении жизни страны.
Между тем отношение масс к монархии должно было бы быть ему известно уже по личному опыту: в одном из полков Петроградского гарнизона, когда он заговорил о желательности утверждения в России конституционной монархии с прежней династией, с регентством великого князя Михаила Александровича, из толпы послышались протесты: «Долой великих князей… он опять хочет насадить нам на шею монархов». Ему с трудом удалось успокоить собрание заявлением, что он высказал лишь свое личное мнение. Однако, по-видимому, он остался при прежних убеждениях и надеялся все же провести их в жизнь.
Милюков был человек не только высокообразованный, но обладал и известным научным стажем. Он был профессором истории, был знатоком конституционного устройства всех европейских стран и Америки, основательно знал несколько иностранных языков.
Глава Конституционно-демократической партии, так называемой кадетской, со дня ее возникновения, он был в то же время членом III и IV Государственных дум.
Высокая эрудиция Милюкова вызывала во мне уважение к нему, но проводимая им политика часто казалась мне непоследовательной. Исповедуя парламентаризм, т. е. порядок, который на каждом шагу требует компромиссов, он обычно ни на какие компромиссы не шел. Его непреклонность часто создавала большие затруднения при заключении соглашений между политическими партиями, которые с современной точки зрения свободно укладывались в один «ящик».
Однако в те времена эти, казалось, близкие по существу партии в некоторых вопросах, главным образом в своих отношениях к царской власти, стояли на труднопримиримых позициях, и соглашения меж ними добиться было нелегко. Во время войны создано было соглашение между центральными партиями Государственной думы под названием «Прогрессивный блок» [52] . Он объединил «Националистов» [53] , партию «Центра» [54] , «Октябристов» [55] , «Кадетов» [56] . Все это были либералы различных толков, но сговориться на общей политической линии им было нелегко, и упрямство Милюкова не раз грозило разрушить налаживающееся соглашение.
52
«Прогрессивный блок» – объединение депутатских фракций IV Государственной думы и Госсовета Российской империи в годы Первой мировой войны 1914–1918 годов. Образован в августе 1915 года, когда патриотический подъем первых месяцев войны сменился тревогой, вызванной весенне-летним отступлением русских войск. Состоял преимущественно из представителей парламентских партий прогрессистов, кадетов, октябристов и «прогрессивных русских националистов». После Февральской революции лидеры объединения вошли во Временное правительство России – так называемое правительство народного доверия.
53
Русский национализм – идеология, выдвигающая тезис о необходимости жить во благо русской нации как единственной и рациональной форме существования русского человека, при которой достигается благополучная жизнь как самого человека, так и всей нации в целом. В своей основе проповедует верность и преданность русской нации, работу на благо русской нации, экономический, культурный и политический прогресс русской нации. В начале XX века появилась общественно-политическая организация Русское собрание. Позднее, во время революции 1905 года и созыва Государственной думы, образовался ряд русских националистических политических организаций: Союз русского народа, Русский народный союз имени Михаила Архангела, Всероссийский национальный союз, Отечественный патриотический союз. В Государственной думе Российской империи III созыва национальная фракция была второй по численности после октябристов. Придя к власти в 1917 году, большевики подавили существовавшие движения русских националистов. Официально заявлялось, что великодержавный национализм был одной из враждебных идеологий, и ему противопоставлялась идея интернационализма. Русский национализм (во всех его вариантах) советским режимом подавлялся.
54
Партиями «Центра» называли либеральные партии – прогрессистов и кадетов.
55
Октябристы – «Союз 17 октября», контрреволюционная партия крупных помещиков и торгово-промышленной буржуазии в России, представлявшая правое крыло либерализма в России.
56
Конституционно-демократическая партия (Партия народной свободы, к.-д. партия, конституционные демократы, партия кадетов) – крупная центристская политическая партия в России в начале XX века.
Милюков, конечно, был далеко не революционер, и если по временам грозил правительству революцией, то делал это из тактических соображений, отнюдь не желая ее возникновения. Потому, казалось бы, как постепеновец он должен был бы оценивать по заслугам каждый шаг по направлению к той цели, которую он себе ставил – утверждение конституционной монархии. Я готов был понять, что в III Государственной думе, выступая с трибуны, он боролся против политики Столыпина [57] . Но меня удивляло то, что, оценивая политику Столыпина, в то время когда его уже не было на свете, он не хотел признать, что, несмотря на многие далеко не конституционные приемы управления Столыпина, в своем отношении к Государственной думе Столыпин налаживал пути для создания тесной связи между правительством и народным представительством. Мне пришлось много беседовать с ним по этому поводу, когда мы вместе ехали в составе парламентской делегации в 1916 году в союзные страны.
57
Лидер кадетов П. Милюков считал, что «между двумя тенденциями, дворянской и демократической, не могло быть примирения». Существенные разногласия между кадетами и П. Столыпиным касались проведения земельной реформы. Крестьянский вопрос в России стоял очень остро, о чем свидетельствовали постоянные аграрные беспорядки, нередко сопровождавшиеся поджогами и разорением помещичьих усадеб. Важнейшей проблемой было малоземелье крестьянства. Кадеты занимали в земельном вопросе позицию компромисса, учитывающего интересы крестьянства. Они предлагали частичное отчуждение частновладельческих земель и передачу их крестьянам во владение или пользование личное или общинное. Кадетский законопроект предусматривал создание государственного земельного запаса для обеспечения безземельного и малоземельного населения за счет казенных, удельных, монастырских и частновладельческих земель (последние отчуждались с компенсацией). В отличие от своих либеральных оппонентов Столыпин считал, что сначала необходимы экономические реформы (создание слоя «крепких мужиков», избавление от крестьянской бедности) и только потом политические. Столыпин утверждал: «Пока крестьянин беден, пока он не обладает личной земельной собственностью, пока он насильно находится в тисках общины, он остается рабом и никакой писаный закон не даст ему гражданской свободы» (цит. по: Романов Б. Столыпин и его оппоненты. Почему реформатор не смог договориться с либеральной оппозицией. URL:htm (дата обращения: 11.11.2018).
Милюков был сторонником активной политики на Балканах. Он одно время непосредственно, лично играл какую-то политическую роль в Болгарии. В то же время он всегда выступал в думе против ассигнований на армию, хотя должен был бы понимать, что наша активная политика на Балканах легко может привести к войне – ведь ключ от проливов лежал в Берлине.
В некоторых его выступлениях он рисовался мне человеком, сидящим на суку дерева и рубящим сук у его основания.
Такой характер носила его нашумевшая в свое время речь, получившая известность под названием «Глупость или измена».
В ней, конечно не называя имен, он вполне прозрачно говорил о жене царя, таким образом толкуя ее поступки, что приходил к альтернативе «глупость или измена». Эти слова он повторял неоднократно. Говорить нечего, что эта речь лила воду на колесо революции. Не потому, что она усиливала ряды ее сторонников, – они были надежно сплочены и без того, но она, несомненно, ослабляла фронт защитников монархии, она подрывала доверие к носителю верховной власти при наличии жены-изменницы. Помимо того, эта речь была несправедлива, поскольку выдвигалось подозрение в измене. Сознательной измены со стороны Александры Федоровны, конечно, не было. В ее поступках можно было найти бестактность, даже глупость, но Милюков говорил об измене, и это страшное обвинение должно было колебать устои монархии. Могло ли это быть желательным для сторонника монархии? Речь Милюкова не была допущена к опубликованию, но она ходила по рукам в столице в размноженных списках. Несмотря на мое критическое отношение к политике Милюкова, я положительно смотрел на его назначение министром иностранных дел, он казался мне наиболее подготовленным лицом для занятия этого поста.