Чтение онлайн

И здесь был незаменим Никита Дементьевич Харин – боцман старого флота. Досконально постигший базовую службу экипажа, он с 1921 года стал командиром учебного судна «Океан». Харин учил нас всему необходимому: такелажному делу, управлению шлюпкой в трудных условиях – под парусом и под вёслами и, главное, правилам предупреждения столкновения судов в море, то есть расположению и распознаванию сигнальных фонарей в различных их цветовых сочетаниях на судах разного достоинства.

А это требовало большой тренировки глаза и способности точно определять дистанцию между судами, что являлось гарантией безопасного их расхождения в открытом море. Само собой, понятие о порядке, чистоте и безупречности внешнего вида корабля мы также получили от Никиты Дементьевича энергично и сполна, как это было принято на старом российском флоте. Практика была не из лёгких, но как стать достойным морским офицером, не ведая азов трудоёмкого матросского дела?

Вот и 2 октября 1927 года – день выпуска из Военно-морского училища. Парад в зале Революции! Сто девять выпускников в новом, индивидуального пошива обмундировании выстроились ровной шеренгой.

Начальник Военно-морских сил РККА Ромуальд Адамович Муклевич, начальник военно-морских учебных заведений Владимир Митрофанович Орлов (оба погибли впоследствии в сталинских «чистках» 1938 г.) и начальник Военно-морского училища Юрий Фёдорович Ралль обходят строй, здороваются с выпускниками.

Зачитывается приказ Народного комиссара по военным и морским делам СССР Климента Ефремовича Ворошилова о производстве выпускников в командиры флота. Муклевич вручает диплом об окончании училища и кортик каждому, по очереди, соответствующей его успехам в учёбе. Член ЦК ВЛКСМ вручает часы с секундомером. И вот мы – командиры РККФ!

Далее – выпускной бал в зале Революции. Настроение у всех радостное, ведь мы вступаем в новую жизнь! Но мы понимали, что наша юность окончилась в буквальном смысле этого слова, теперь нам предстоит не только восстанавливать, но и создавать новый российский флот, с новыми людьми, с новыми задачами.

При распределении выпускников по флотам первым десяти предоставлялось право выбора моря, остальным пришлось решать вопрос, где служить, жребием. Мне выпал жребий служить на Балтийском флоте. Но ещё во время летней практики мы с моим однокурсником-пензенцем Борисом Георгиевичем Шерихом, явные романтики, решили служить на Дальнем Востоке.

Желание Бориса Георгиевича исполнилось: он вытянул жребий на Дальневосточную Амурскую флотилию, мне же пришлось долго уговаривать Павла Сергеевича Абанькина уступить мне место на эту флотилию. В конце концов обмен совершился, и я еду в Хабаровск!

После окончания училища нам предоставили месячный отпуск. Из отпуска надлежало направиться прямо к месту службы. Побывав последний раз в моей жизни в Бессоновке, я забрал жену и сына Володю и отправился на Амурскую флотилию. Поезда тогда ходили не очень быстро, и, чтобы добраться от Пензы до Хабаровска, потребовалось ровно полмесяца: выехал из Пензы осенью, а приехал в Хабаровск зимой.

Амурская флотилия базировалась на Осиповском затоне, в двенадцати километрах вниз по Амуру от Хабаровска. Она существовала официально с 1908 года, но история её начинается ещё с середины XIX века, когда началось освоение Дальневосточного края.

Сначала с 1897 года это была Амуро-Уссурийская казачья флотилия, потом она превратилась в Амурскую речную флотилию, подчинённую в оперативном отношении командующему войсками Приамурского военного округа. В годы моей службы на флотилии она называлась Дальневосточной военной флотилией, а в 1930 году стала Амурской Краснознамённой.

В состав Амурской флотилии в 1928 году входил дивизион башенных мониторов под командованием Мараки. Это особого рода броненосные корабли, едва возвышающиеся над водой.

На них устанавливались большие орудия довольно эффективного действия. Таковы были «Свердлов» (командир – Павел Алексеевич Тройнин), «Красный Восток» (командир – Р. И. Яунз), «Сун-Ят-Сен» (командир – И. Н. Никитин и «Ленин» (командир – Юрий Петрович Бирин).

К этому надо прибавить дивизион канонерских лодок: «Беднота» (командир – Николай Михайлович Галль; он же командир дивизиона), «Красное Знамя» (командир— Иван Семёнович Фоменко), «Пролетарий» (командир— Пётр Андреевич Сюбаев), «Бурят» (командир – В. Г. Горьковенко), а также дивизион бронекатеров «Пика», «Копьё», и «Барс» под командованием Владимира Фёдоровича Гудкова и наконец колесный минный заградитель «Сильный» с группой тральщиков Т-31 и Т-32.

Мониторы имели вооружение: «Свердлов» – четыре 152-мм и два 76,2-мм орудия, остальные – по шести 120-мм и по два 76,2-мм. На них было установлено по четыре дизеля НР-250, и они развивали ход 11–12 уз. Канонерские лодки располагали паровыми машинами с дровяным отоплением котлов и имели скорость 11 уз. Бронекатера были вооружены одним 75-мм орудием и двумя пулемётами.

Прибыло нас на Амурскую флотилию семеро: Борис Георгиевич Шерих, Владимир Николаевич Петухов, Николай Георгиевич Богданов, Оскар Карлович Энгель, Михаил Сергеевич Клевенский, Александр Семёнович Броневицкий и я.

Командующим и одновременно комиссаром Дальневосточной Амурской флотилии был старый коммунист и революционный матрос Яков Иванович Озолин. Оперативная и тактическая подготовка у него была недостаточной, если не сказать отсутствовала, но организационная и командная сторона оказалась на высоте.

Человек он был вспыльчивый и горячий – мог повысить голос при разговоре с подчинёнными, но справедливый: быстро остывал и зла не помнил. Как революционный матрос пользовался большим авторитетом. В тридцатых годах он окончил академические курсы и стал видным флотским деятелем. К сожалению, ненадолго – в 1938 году его расстреляли [4] .

Я получил назначение вахтенным начальником на канонерскую лодку «Беднота» – небольшой речной корабль водоизмещением 250 тонн, вооружённый двумя 120-мм орудиями и с экипажем порядка 60–70 человек.

Как уже говорилось, командовал «Беднотой» H. М. Галль, культурный и образованный человек, спокойный и невозмутимый даже в самых сложных ситуациях.

Его помощник Юрий Самойлович Сидер-Брок – полная ему противоположность: деятельный и крикливый, он обладал при своих незначительных габаритах густейшим басом, что для помощника командира – дар Божий. Он свободно мог обходиться без мегафона, его голос чётко слышался на другом берегу Амура.

Комиссаром был Иван Васильевич Пучков, весёлый, общительный и чуткий, большой любитель сценического искусства, самодеятельности и спорта. Четвёртым членом кают-компании оказался инженер-механик Павел Дмитриевич Деревнин. Он только что окончил Военно-морское инженерное училище, в которое я когда-то мечтал попасть, и одновременно со мной был назначен на корабль. Мы с ним размещались в одной каюте и впоследствии стали большими друзьями.

На Амуре мне пришлось плавать только кампанию 1928 года. Но что это была за кампания! Какое плавание! Амур полноводный, быстротечный, шириной от километра до полутора, а в низовье доходивший до пятнадцати-шестнадцати километров.

С середины реки берега едва видны. Мне пришлось проплыть по Амуру вверх от Хабаровска до Благовещенска тысячу километров, от Благовещенска до села Покровского – девятьсот, и вниз – от Покровского до Благовещенска – девятьсот, от Благовещенска до Хабаровска – тысячу, от Хабаровска до Николаевска-на-Амуре – девятьсот пятьдесят и вверх от Николаевска-на-Амуре до Хабаровска – девятьсот пятьдесят. Всего пять тысяч семьсот километров.

Амур, что означает на тунгусо-манчжурских языках «Большая река», на всём своём протяжении судоходен. В него впадают многоводные реки, также судоходные: Зея, Бурея, Сунгари и Уссури. Первые две, левые притоки, берут начало у Станового хребта, а правые – в Китае и в Приморье.