Чтение онлайн

Морган отставил стакан с бренди и внимательно слушал Уаттса.

— Вы правы. Но как решить проблему?

— Если бы я только мог обойти французский королевский двор и дю Россе, пока наше положение на Ямайке не упрочится, то тогда англичане могли бы крепко держать Тортугу — а она стоит того. Знаешь почему?

— Ну, во-первых, — ответил Морган, не сводя с Уаттса напряженного взгляда, — это отличное, хорошо защищенное и богатое убежище для берегового братства; во-вторых, власть испанцев ослабевает на востоке Эспаньолы. И что важнее всего… — Он остановился.

— А что важнее всего?

Морган вздохнул и отогнал москитов.

— Я не претендую на звание опытного моряка, ваше превосходительство, но даже я в состоянии понять, почему Тортуга и Иль-де-Вакас — который у нас называется просто Коровий остров — имеют такое значение.

Уаттс знал, что Морган говорит об острове, который занимал почти такую же позицию, как и Тортуга, но на юге от Эспаньолы. Наклонившись вперед и положив руки на колени, пират задумчиво продолжил:

— Эти два острова расположены так, что они доминируют в Наветренном проливе, главнейшем морском проходе между Эспаньолой и Кубой. Если мы расположены по ветру, то у нас есть погодное преимущество перед любыми судами или флотом, которые доны могут послать в Мексику или оттуда, а также в Юкатан или Маракаибо. Наш противник будет вынужден сражаться против ветра и полагаться только на изменчивый и непостоянный бриз, а нас будут толкать вперед сильные ветры, которые моряки называют торговыми.

Элиас Уаттс несколько раз согласно кивнул своей совершенно лысой головой.

— Ты попал в самую точку, капитан; ни один караван из Европы, кроме мощнейшего флота, не осмелится подойти к этому проходу.

— На самом деле, — Морган повысил голос и мотнул головой, чтобы отбросить с глаз непокорную прядь, — если Англия сумеет удержать Багамы, Барбадос и Ямайку и обеспечит себе влияние на Тортуге, то мы сможем поставить барьер между Испанией и ее колониальной империей, барьер, который доны вряд ли сумеют прорвать, или им придется собирать значительные военные силы. Я прав?

— Да. — Элиас Уаттс повернулся и взглянул на своего собеседника. — Лопни мои глаза, Гарри, но ты слеплен из лучшего теста, чем другие бандиты, которыми я тут правлю. Да, ты правильно смотришь на вещи.

Ночную тишину, в которой был слышен только шорох мышей да потрескивание сверчков, внезапно прорезал громкий крик, за которым последовал истерический женский вопль и громкая череда пистолетных выстрелов.

Морган не обратил на шум ни малейшего внимания.

— Другими словами, ваше превосходительство, вы клоните к тому, что вам надо усилить английское влияние здесь, на Тортуге, или мы ее потеряем?

— Не совсем так, — уточнил Уаттс. — Несмотря ни на что, французские братья хорошо к нам относятся. Они ненавидят и боятся испанцев даже больше, чем мы. Нет, Гарри, Англия слишком слаба, а Франция слишком не уверена в себе, поэтому противостоять империи испанцев должна конфедерация братства, и только она!

— Здесь вы ошибаетесь! — потряс головой Морган. — Братья думают только о добыче и пьянках.

Элиас Уаттс одобрительно улыбнулся.

— Я боюсь, что ты больше чем прав. Спасибо за отчет. Арундейл говорит, что он составлен ясным, деловым языком. А куда ты отправишься теперь?

— На берег, — беззаботно ответил Морган. — Хочу получше познакомиться с шевалье дю Россе; он меня заинтересовал.

Губернатор поднял руку в знак того, что он еще не закончил, и откашлялся.

— Ты собираешься покупать каперскую лицензию на военные действия против испанцев? Да и кроме того, с тебя еще десять процентов добычи. В конце концов, я пишу каперское свидетельство не ради того, чтобы потренироваться в каллиграфии.

Морган ухмыльнулся.

— Но, сэр, ваша доля плывет на борту французского фрегата, который мы… э… позаимствовали в пути. На досуге поразмыслите об этом. Если бы я один командовал рейдом в Сантьяго, ваша доля была бы в три раза больше.

В неожиданной ярости Уаттс вскочил, возвышаясь над невысоким валлийцем на целую голову.

— Берегись, Гарри Морган, не перестарайся! Да сгниют твои кичливые кишки! Ты слишком много о себе думаешь. Ты много обещаешь…

— Доверьте мне командование, и вы увидите, что я выполню все обещания до последнего, — резко оборвал его валлиец.

— Ты прекрасно знаешь, что я не могу назначить тебя командующим…

— Верно, но вы можете поддержать меня на выборах.

— Будь я проклят, если сделаю это, — отрезал Уаттс.
– Ты слишком много хвастаешь, и у тебя здесь слишком много врагов, особенно среди французов.

— Значит, вы не поддержите меня как кандидата в командующие экспедицией? Я был лучшего мнения о вашем уме. — В ту минуту, когда слова слетели с его губ, Морган понял, что сказал это зря.

Уаттс сардонически рассмеялся.

— Правда? Я умираю от огорчения. Позвольте напомнить, сэр, что как капитан вы еще так же зелены, как вон та травка. Я поддержу тебя, когда ты приведешь в Кайону хотя бы достойные по размеру корабли. А теперь проваливай!

Энох Джекмен давно уже спал, храпя, словно дюжина пьяных матросов, посреди неубранной спальни с земляным полом, но капитан Ахилл Трибитор, владелец бригантины, которая только что вернулась из не слишком успешного набега на берега Кубы, продолжал петь еще громче, чем прежде. Совершенно пьяный, он держал в руках португальскую гитару и безмятежно распевал серенады прытким ящерицам, которые шныряли под пальмовой крышей ветхой лачуги Полли Когда-Угодно.

Что касается Моргана, то он сидел, мрачно уставившись на глиняный кувшин с крепким ромом, который обошелся ему в огромную сумму — два пистоля; напиток не стоил и десятой доли назначенной цены, но в Кайоне были приняты такие грабительские цены.

Чем больше он вспоминал, как Уаттс презрительно отказал ему в самостоятельном командовании даже небольшой экспедицией, тем мрачнее он становился. Никому из других капитанов не удалось более успешно провести поход, чтобы потери при вылазках оказались минимальными.

— К дьяволу этого старого мошенника, — буркнул он.
– Если бы только он не был отцом Сьюзан…

Добравшись до этой последней мысли, Морган счел за благо отказаться от дальнейших печальных раздумий и обратил внимание на Трибитора: голос распевающего песенки капитана действовал на Моргана успокаивающе.

— А у тебя, неплохой тенор, — улыбнулся он. — Можешь подпеть мне?

— Великолепно! Да мы спелись, словно две коноплянки. Верно?

— Честное слово, Гарри, — ответил тот с легким акцентом, — я видал многих крепких выпивох, но по сравнению с тобой они все просто детишки. Наверное, у тебя в роду затесался сам Бахус?

Настроение у Моргана поднялось, и он разразился смехом, представив себе древнегреческого бога среди дубов на старой ферме в Лланримни. И тут он вспомнил, кого напоминала ему эта песня.

«Сьюзан! Богом клянусь — разве это не удивительно, что такая очаровательная и изящная девушка выросла среди дикого, раскаленного от жары острова, словно цветок на навозной куче?»