Король футбола
Шрифт:
Когда он ушел, Рефик еще долго думал о нем. Странное существо этот Саид. Никак не поймешь, говорит ли он всерьез или шутит. Какие-то глупые бредни с этим футболом. То хочет стать футболистом, то уговаривает себя и других, что не может. А рассказ о детстве, страшный, словно кошмар. Сколько может скопиться в человеческой душе грязи… А вдруг этот сон лишь притворство, лишь повод, чтобы выплеснуть на постороннего все, что не в силах уже сдерживать в себе? Конечно, Саид не очень здоров…
Саид тем временем сел в машину и помчался домой. До званого обеда времени было еще достаточно. Он принял ванну и почувствовал себя бодрым, как никогда, будто заново родился.
Давно у него не было такого прекрасного настроения.
Он галантно поцеловал тетушку, мадам Анжелу и вышел из дома, весело насвистывая.
Беррин-ханымэфенди, воспитанная в старых обычаях, терпеть не могла подобных нежностей и поцелуй племянника восприняла как еще одно доказательство его ненормальности.
ОБЕД В ЧЕСТЬ ПРИМИРЕНИЯ
Еще накануне семейство Ферфейерверков и другие заинтересованные стороны долго обсуждали вопрос о том, где лучше всего устроить обед. Мехджуре-ханым предлагала отобедать дома - нет, она вовсе не была скрягой, - просто она считала: «Раз он хочет стать нашим зятем, сами видите, как он сохнет по Севим, то ему приятнее посидеть у нас дома». Ахмеду хотелось как следует кутнуть, и он предложил отправиться в казино, где играют настоящую музыку и поют турецкие песни. Севим, которой были, конечно, известны вкусы своего жениха, уверяла, что он любит только джаз, и потому надо идти в европейский ресторан. Хасип-бей на этот счет мнения не имел и в споре поэтому участия не принимал.
– Предоставьте все мне, - привычно взял бразды правления в свои руки Дюндар Болтун-бей.
– Обед затевается совсем не во имя чревоугодия. Нам предстоит помирить молодых людей. Поэтому, во-первых, надо, чтобы вино и ракы лились рекой, а во-вторых, как следует поднакачать Саид-бея так, чтобы у него развязался язык. Мы должны наконец выяснить его истинные намерения… Поверьте мне, господа, ракы пьется легче всего под звуки саза…
Так был решен вопрос в пользу казино.
Утром Саид послал невесте корзину цветов, а вечером явился сам, увешанный подарками для всего семейства.
– А все-таки он у нас парень не жадный, - заметила наблюдательная Мехджуре-ханым.
Вид жениха выражал крайнюю степень смущения и глубокого раскаяния. Подойдя к руке невесты, он даже не поднял головы, боясь взглянуть в лицо возлюбленной. Севим же, напротив, делала вид, что давно забыла о неприятном инциденте, и громко смеялась.
– Перестань ржать, - сквозь зубы пробурчал Ахмед.
– А то потом реветь начнешь, знаю я тебя.
В казино отправились в машине Дюндара Болтун-бея. Ахмед сел впереди, остальные разместились на заднем сиденье. Саид с Севим уселись между четой Ферфейерверков, которых никак нельзя было назвать худенькими, поэтому молодым пришлось тесно прижаться друг к другу. И Саид, пьяный от счастья, молил Аллаха: «Сделай, чтобы машина так и катила всю жизнь без остановки…»
Дюндар Болтун-бей заранее позвонил хозяину казино и попросил оставить для них стол. Поскольку был он человеком известным, их усадили у всех на виду, перед самой эстрадой, - такого почета не оказывали даже видным политическим деятелям.
И вот наконец обед начался. Все сидят за столом, который ломится от яств, и в какой раз поднимают бокалы за счастье жениха и невесты… Саид впервые попал в казино. Предположение Болтун-бея оправдалось: жених пил столько, сколько ему наливали, и потому быстро охмелел.
Повернувшись к Ахмеду, Саид говорил без умолку. То ли от притворства, то ли под действием выпитого, Севим вдруг прижалась к Саиду, а он продолжал говорить, не обращая внимания на невесту. Тогда мамаша стала поучать Севим:
– Доченька, ты слишком балуешь его. Мужчинам нельзя доверять. Даже самый неказистый и тот может себя бог знает кем вообразить, особенно когда видит, что женщина сама к нему льнет…
– Ах, мама, - перебила ее Севим.
– Он даже собственного носа не видит.
– Таких, которые собственного носа не видят, - продолжала многоопытная Мехджуре-ханым, - и следует больше всего опасаться… Им обмануть бедную девушку ничего не стоит! Честно говоря, мне твой жених не внушает доверия… Впрочем, поживем-увидим. Будем надеяться, что все кончится свадьбой.
Наконец Саид повернулся к невесте и нежно взял ее за руку:
– Я хочу вам признаться, Севим-ханым… Я хочу сказать об очень важном…
– Говори, не стесняйся!
– подбодрила его Севим. Для храбрости Саид отпил еще глоточек вина и вдруг выпалил:
– Я стану футболистом… Чтобы быть достойным вашей любви! Я дал слово, что научусь играть в футбол!
Севкм расхохоталась.
– Ты хоть раз в жизни ударил по мячу?
– Да… Однажды… в лицее… Ребята организовали две команды неумеек и взяли меня. Я хотел сбежать, но они меня поймали.
– И ты играл?
– Еще как! Я забил пять голов! Севим была поражена.
– Ну и умора!… А почему ты бросил играть?
– Почему? Потому, что игра не кончилась, а меня так отдубасили…
– Кто? Другая команда?
– Нет.
– Мальчишки-болельщики?
– Нет.
– Судья?
– Да нет! Ребята из моей команды.
– За что же тебя свои били?
– смеясь, спросила Севим.
– Как за что? За пять голов!
– О г зависти?
– Нет, Севим-ханым, все пять голов я забил в собственные ворота. Солнце палило вовсю, и мяча я не видел, а от беготни по полю совсем ошалел. Если бы мне не мешали, я бы и в другие ворота забивал. Но ведь за мной все время бегали. Куда я с мячом, туда и они. К каким воротам удавалось подбежать, в такие и бил… И как назло, все пять раз передо мной оказывались свои ворота.
– Значит, в свои забивал?
– Севим покатывалась от хохота.
– Я не нарочно! Когда все бегают и орут, нет времени спросить у вратаря, чьи это ворота…
От вина, а может быть, от того, что выспался у врача, Саид был необычно оживлен и даже незаметно для себя стал называть Севим «любимой» и на «ты».
– Любимая, я непременно стану футболистом, чтобы быть достойным твоей любви!
Многие мужчины называли Севим «любимая моя», и она считала это естественным, но от слов жениха ей стало не по себе.
– У меня к тебе просьба, - вдруг сказал Саид.
– Иу?
– насторожилась Севим.
– В газетах печатают объявления, дескать, такой-то дает там-то уроки современного или классического танца…
– Ты собираешься учиться танцам?
– Нет, я хочу учиться на футболиста… Мне нужен преподаватель футбола. Если такие есть, ты их наверняка знаешь, любимая моя…
Севим перестала смеяться, ей вдруг захотелось посмотреть этому человеку в глаза - действительно он так глуп или же морочит ей голову, издевается над ней, над всем миром? Неужели мать права, и этот человек способен одурачить ее… Ее, Севим Грифон, которая прошла огонь, воду и медные трубы!… Неужеди он хочет обвести ее вокруг пальца? Нет, не бывать этому!… Если только он не дьявол! И Севим Грифон стало страшно…
– Саид, сними очки!
– скомандовала она Саиду.
– Севим-ханым, я вас тогда не увижу… Я не могу…
– Сними, сними, говорю!
– Голос ее дрожал.
– Хорошо… Прошу прощенья, но когда я без очков, я чувствую себя так, будто нагишом стою посреди площади… Сколько я себя помню, я всегда был в очках, мне кажется, я родился в них.
Саид снял очки. Севим увидела два крохотных зрачка. Казалось, на нее смотрят глаза слепца. Такой простофиля если и может кого обмануть, то только себя…