Чтение онлайн

Сердце колотилось как бешеное, я попыталась ухватиться за перила, но пальцы скользнули по ним, а чьи-то руки потащили обратно на лестницу, потом — на левое крыло второго этажа.

Комната была богато обставлена, это бросилось в глаза, потому что ярко горел свет в люстре из цветного хрусталя. Слева была даже массивная ширма, из-за которой вышел по пояс обнажённый Патрик. И это он-то мне говорил, что я тощая.

На его лице застыла неестественная улыбка: — О, это уже вы, а я не совсем готов. Камеру сейчас настрою так, чтобы не было видно наших лиц. А в остальном — готов.

Меня держащий отволок к огромной постели и швырнул на тщательно расправленные парчовые покрывала. Я не удивилась, увидев Свена. Тот улыбался, и впервые в жизни я заметила, как он тепло, почти безмятежно держался, разглядывая меня — то была улыбка психопата.

— Что вам нужно, придурки? — севшим голосом, нестройно закричала я.

— Ты. Немножко тебя. Ты будешь рада нам, вот увидишь, а твой муж расстроится, ну ничего, переживёт. Может быть, — и он громко засмеялся, махнув Свену.

Меня связали, я вырывалась и кричала изо всех сил, но они только смеялись, а потом заклеили мне рот. И вот тут я по-настоящему осознала, что они собираются со мной сделать — омерзение и бессилие накатили на меня. Свен настраивал камеру, а Патрик вкалывал мне наркотик, приторно улыбаясь и пытаясь дотронуться до меня.

— Скоро ты так будешь умолять, чтобы тебя трахнули, весь дом сбежится. А мы запишем.

Я молча закрыла глаза и лежала тихо-тихо, стиснув зубы. Безмолвные слёзы катились по щекам, я знала, что никто не придёт и не спасёт меня. Стас наверняка уже спит, он всегда засыпал рано. Павел охранял Стаса, а где его жена — это вне его компетенции. Да и в голову не могло прийти, что здесь, в этом доме, мне угрожает хоть какая-то опасность.

Я не слушала, о чём говорили эти твари, пришла вдруг догадка, что это они устроили засаду на Стаса. Я резко открыла глаза, взглянула на них и услышала подтверждение мыслей. К ни го ед . нет

— Маленький сюрприз для Стаса сейчас не повредит, пусть узнает о скрытых возможностях жёнушки — любви к насилию и групповому сексу. Ну а там — закончим сорвавшееся дело, следующий раз будет контрольный, — Патрик направил палец на меня, — в голову. Да здравствует король!

Ох, и горько мне было от его слов, я боялась, что Стас не поверит мне. Если я буду во власти наркотика, который начинал кочевать горячими волнами по телу, он может не поверить мне, отречься от меня, оттолкнуть. И тогда вся моя жизнь и счастье исчезнет. Господи, что же мне делать?

От раскалённых волн я скоро стала кричать, и единственная мысль, последняя, которую я помню, пульсировала в голове — пусть лучше они ошибутся в дозе, и я умру перед камерой, чем произойдёт то, чего они хотят.

* * *

Но я не умерла. Я очнулась через тридцать часов в чужой комнате, рядом со мной никого не было. Я догадалась, что произошло что-то неотвратимое, страшное со мной, но об этом не хотелось и думать. Во рту был неприятный вкус, меня тошнило. И скорее не от физической боли, а внутренней.

В комнате было много света, он уходил медленно, очень медленно. Чтобы встать, мне казалось, надо свернуть горы.

А потом пришёл Стас. По его взгляду мне было не понятно, как он теперь относится ко мне, и в первые секунды на меня накатил страх. Хотя то, что он пришёл, уже обнадёживало.

— Ну, здравствуй, жена, — холодно сказал он. — Теперь и не знаю, зачем я так тебя называю. Наверное, формально. Ты можешь не делать глаза больше, чем они у тебя есть. И грустное лицо. Вадим долго не мог подобраться к тебе, и вот осмелел. Вот всё, что есть.

Он швырнул пластиковую папку мне на постель.

— Ты не ожидала, что тебя разоблачат? Или что это произойдёт именно сейчас?

— Стас…,- мой голос сел от долгого молчания, — что ты говоришь? Я не шпион, чтобы меня разоблачать.

— Странно, а двое наших врагов утверждают, что ты работаешь на них, копала сначала под Вадима, теперь под меня, чтобы нас всех посадить. Ведь то, чем мы занимаемся, мягко сказать — незаконно. Здесь всё, что ты собрала — документы несуществующих фирм, под видом которых мы осуществляли благотворительность с награбленного, номера счетов, билет на самолёт, на котором ты хотела улететь с Кристиной в день её смерти; номер счёта на твоё имя, куда переведены деньги с моего счёта. И это не всё.

— Это неправда, я этим не занималась, ты же верил мне!

— Верил? Что значит — верил. Я тебя никогда и не подозревал, и откуда ты знаешь, что тебе кто-то не верил?

— Вадим не верил мне, я слышала ваш разговор на вечеринке в саду, когда была Виолетта здесь. Вадим считал, что я появилась для чего-то.

— Подслушивала? — рассмеялся он. — И ты говоришь — не шпионила?

— Это получилось случайно, — я закашлялась минуты на три, не могла остановиться, но он не подал мне стакан воды, а просто стоял и смотрел. В эту минуту я поняла, что любви пришёл конец. Его любви. И кто-то хорошенько над этим поработал.

— Послушай, давай ты не будешь ломать комедию.

Я молчала, физически мне было больно говорить, наверное, я сорвала голос, когда меня мучили Патрик и Свен. И не понятно, почему об этом Стас ничего не говорит.

Стас какое-то время ещё постоял и вышел. Я закрыла ладонями лицо и долго так лежала. Почему же не может быть у меня всё хорошо, почему всё рушится, не успев начаться? Что толку было плакать, надо было что-то делать, спасать свою любовь, веру в себя.

Я медленно спустила ноги с кровати и ужаснулась. Они почти меня не слушались, были будто чужие. Взгляд мой наткнулся на папку, оставленную Стасом, я схватила её и просмотрела. Да, кто-то поработал на славу во главе с Вадимом. Но кому я мешаю, неужели кто-то боится меня? Разве я такая серьёзная помеха, что меня надо так серьёзно устранять? Или по-другому не получилось, так… Надо всё выяснить.

Я встала, походила немного по комнате, но не прошло и пяти минут, как мне захотелось ужасно спать, я решила полежать, прежде чем идти к Стасу, и заснула ещё на двенадцать часов.

Я проснулась в пять утра, встала с постели и вышла из комнаты прямо в длинной, пропахшей потом ночной, со спутанными волосами и босиком. Пытаясь понять, где нахожусь, обнаружила, что в правом крыле третьего этажа, и пошла к Стасу.

Он спал, и я не стала его будить, спокойно приняла душ, долго разглядывала ссадины, синяки и кровоподтёки на всём теле, стараясь не думать, откуда они. На запястьях сильно болели места стёртой кожи. Но, слава Богу, я ничегошеньки не помнила о том вечере у Патрика в комнате.

Стас проснулся, когда я сушила волосы и одевалась.

— Что ты тут делаешь? — гневно, брезгливо даже спросил он. Брови его сдвинулись.

— Я одеваюсь, — просто ответила я и села рядом с ним на постель. — Послушай, я не знаю, кто тебе наговорил…

— Замолчи, теперь я буду говорить.

Он встал с постели, на его груди была намотана тугая повязка.

— Ты теперь выбираешь два пути — либо сидишь здесь под замком и никуда носа не высовываешь, либо — да здравствует королева.