Чтение онлайн

Секундная передышка. Прежде, чем идти вперед, нужно подготовить отступление. Прикрыла ресницы, вспоминая тайное имя коменданта тюрьмы. А, когда распахнула их вновь, на стене рядом уже колыхалось полупрозрачная монета – вызов. В нужный момент останется лишь наполнить ее тиаре.

– Надеюсь, ты успеешь прийти, – прошептала я, задумчиво.

И что теперь делать дальше? Что? У меня на руках маленький вампир!

Закрыла глаза, не переставая повторять слова на драконьем языке. И вдруг увидела нити жизни Ника. Множество синеватых лент, прочно сплетенных в одну сеть, а в середине – белесый кокон, похожий на омертвевшего паука. Прямо в области желудка.

От этой картины холодок проскользнул по спине.

Я попыталась влить в мальчика немного тиаре, так же, как во время лечения. Но он лишь нервно дернулся, а его “паук” еще сильнее сцепил лапы.

– Кушать… – пропищал Ник, сжимая пальцы на черной ткани одежды.

Вылечить его не удастся, так как же быть?

– Я хочу кушать, мама, – прошептал он, открывая алые глаза.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как холодеет все внутри. И медленно протянула запястье к губам вампира. Секунду ничего не происходило, а затем Ник, словно в забытьи, вонзил зубы в мои вены и начал жадно высасывать кровь.

В глазах потемнело, но я не намерена была сдаваться.

Стоило первым каплям достичь желудка ребенка, как я увидела: белый паук зашевелился, будто становясь меньше. А синеватая сеть, опутывающая все тело, задрожала.

Я поняла: нужно было убрать мерзкое насекомое, во что бы то ни стало.

Предательская слабость все сильнее овладевала мной. Я коснулась свободной рукой солнечного сплетения мальчика. И попыталась “вобрать” паука, как внешнюю тиаре. Дрогнули нити жизни, холодная энергия защекотала ладонь.

Белесые лапы задрожали. Одна за другой они отклеивались от желудка малыша, тем сильнее, чем больше моей крови оказывалось внутри. Стало ясно: если Ник перестанет пить – все вернется на свои места.

И я не останавливала вампира, продолжая сама высасывать отравляющую магию. Попадая в меня, синевато-белая субстанция исчезала, превращаясь в простой колдовской поток. Я с затаенным восторгом осознала: у меня получается!

Но оставалась одна проблема: моя жизнь стремительно утекала вместе с кровью. Но я не могла прервать мальчика – мне оставалось совсем немного.

И вот, наконец, токи жизни Ника почти полностью отдали мне свой иссиня-молочный яд, а от бледного паука осталась лишь тень. Руки похолодели, я не чувствовала кончиков пальцев. Последний рывок – и остатки злой магии покинули детское тело. Он тут же вздрогнул, оторвавшись от раны, и посмотрел на меня двумя испуганными рубинами глаз.

– Я хочу к маме, – раздался тихий голос, в котором впервые мелькнул настоящий, не отравленный вампирьим ядом разум.

“Неужели получилось?” – подумала я, с улыбкой замечая, как темнеют глаза напротив. И в следующее мгновение взгляд мальчика померк, и он обмяк на моих руках, как тряпичная кукла.

– Ник! – крикнула я, в ужасе.

Нужно было потрясти его, позвать на помощь, сделать хоть что-то. Но сил-то уже больше не было.

Я развернулась и направила в пустую печать на стене всю ту тиаре, что только что впитала из ребенка. На большее меня уже не хватило. А в следующий момент навалилась тяжелая пустота, засасывая в свою черную утробу.

Очнулась я уже вечером. Открыла глаза, чувствуя, как заливает все вокруг золотой свет. Его солнечные искры медленно истаивали, обнажая застывшее передо мной лицо коменданта.

– Хвала Праматери, – выдохнул он еле слышно, отворачиваясь и тяжело выдыхая.

– Привет, – проговорила я, почувствовав жуткую слабость. Шевелится было тяжело, будто на мне лежало несколько мешков с песком.

– Какого лешего, Амелия?! – воскликнул мужчина, возвращая мне все свое внимание.

Я лишь улыбнулась в ответ.

– Я прошла пятый шаг, – довольно ответила я, игриво прищуриваясь. – Ой, – вдруг вспомнила я, помрачнев, – а как там Ник? Он… жив?

Было страшно услышать ответ. Да, золотой свет только что ясно сказал мне, что еще одна грань осталась позади. Но какова цена? Получилось ли у меня задуманное? Не стало ли хуже?

Лицо Вайлара было темнее тучи. Но он не злился. Я это видела. Только волновался. И теперь, вновь тяжело вздохнув, он ответил:

– Жив, без сознания.

А потом добавил, странно глядя на меня:

– И без клыков.

– Правда? – воскликнула я, не веря. – Значит, он – больше не вампир?

– Это никому неизвестно, – покачал головой комендант. – Даже Настя не понимает, что с ним. Он не приходит в сознание, но дышит. Похоже, его организм перестраивается.

– Он выздоровеет, я уверена, – улыбнулась, вспоминая случившееся. – Вся темная магия ушла из него.

– Возможно, – кивнул Вайлар. – Посмотрим. Прежде такого не случалось никогда.

– А господарь? – вдруг подумала я о правителе. – Он обрадуется?

Вайлар хмыкнул.

– Тебе не кажется, что стоило подумать об этом прежде, чем вытворять с его сыном все, что тебе вздумается?

– У меня получилось, – весело ответила я. – Грешно судить успех, мой дорогой.

И даже показала ему язык. Комендант покачал головой, тихо проговорив:

– Посмотрим. То, что ты сделала… Проклятье, да я даже не знаю, что ты сделала.

Я постепенно рассказала ему подробности своего удачного эксперимента. Вайлар кивал, периодически хмурясь.

– И ты сам не мог бы также? Ведь у тебя должно быть больше сил, – проговорила я, добавив: – король драконов.

Мужчина опасно блеснул глазами.

– Короли драконов не обладают лечебной магией, Амелия. Это способность принадлежит их женам.

– Значит, Аллегрион, – задумчиво протянула я. И настроение стало портиться. Но Вайлар мгновенно распознал все, что меня тревожило:

– Ника вылечила ты, а не она. Ты вылечила его с помощью магии королевы. Несмотря на то, что Аллегрион могла оживлять полумертвых, она никогда этим не пользовалась. До тебя никто не пробовал исцелять вампиров, Амелия. Никто.

От этих слов на душе потеплело.

– Значит, я его все-таки вылечила? – зацепилась я за слово, и Вайлар еле заметно улыбнулся.

– Ник шесть лет был вампиром. Неизвестно, как это перенесет тело, сможет ли перестроиться вновь. Но яда детей ночи в нем больше нет.