Чтение онлайн

За пять дней до двадцативосьмилетия, 16 апреля 1953 года, королева совершила визит на верфи Клайдбэнк в Шотландии для того, чтобы “окрестить” новую четырехтысячетонную королевскую яхту “Британия”.

Ее покойный отец был очень рад, что Адмиралтейство все-таки решило построить яхту, и без устали обсуждал детали конструкции со старшей дочерью. Все надеялись, что небольшое путешествие пойдет на пользу королю и поможет поправить здоровье. К сожалению, верфи “Джон Браун” получили заказ на строительство яхты 4 февраля 1952 года, всего за два дня до смерти Георга VI, так что ему не пришлось поплавать на “Британии”.

В то время “Джон Браун энд Компани” была одной из наиболее известных судостроительных компаний Шотландии. С ее стапелей сошли знаменитые лайнеры “Лузитания”, “Куин Мэри”, “Куин Элизабет”. Елизавета приезжала на верфи в третий раз, однако это был ее первый визит в качестве королевы.

Красавица “Британия” стояла в доке, дожидаясь команды к спуску на воду. Название яхты держали в строжайшей тайне: его объявили лишь после того, как королева разбила бутылку вина “Имперское” о ее борт (в послевоенной Британии шампанское стоило слишком дорого даже для королевы) и объявила собравшимся рабочим дока и гостям: “Нарекаю эту яхту «Британией»!” Ее слова утонули в приветственном реве толпы. Подняв руку, чтобы призвать всех к молчанию, королева продолжила: “Я желаю всяческих успехов и новой яхте, и всем, кто будет на ней ходить”. Затем она торжественно нажала кнопку, и “Британия”, поражая присутствующих удивительным изяществом корпуса, медленно съехала в мутные воды Клайда.

Позже в эмоциональной речи (королева очень переживала, хотя и говорила сдержанным тоном), обращенной к директору компании лорду Аберконвею, Елизавета объяснила, что для нее значила эта яхта: “Мне очень приятно, что сегодня мы спустили на воду яхту, созданную на верфях компании “Джон Браун”. Для меня это значит очень много, отчасти поскольку “Британия”, которая качается сейчас на волнах Клайда, – последняя из длинной вереницы королевских яхт, восходящей к временам правления Карла II, отчасти потому, что в будущем она иногда будет служить пристанищем моей семье.

Я уверена, что все присутствующие знают, как много строительство этого судна значило для нашего покойного короля, моего отца. Он, как и я, был абсолютно уверен, что для главы великого Британского Содружества яхта является не роскошью, а насущной необходимостью, поскольку море – единственная возможность беспрепятственно путешествовать из страны в страну, минуя пограничные посты и запретные зоны. Следуя мудрым советам Адмиралтейства и вашей уважаемой компании, он начал строительство судна, которое в мирное время будет носить королевский штандарт, а в случае войны послужит как госпиталь на воде. Если бы мой отец находился сейчас с нами, он был бы счастлив и горд, как и я, видеть, какую прекрасную яхту построили для него”.

Как мы уже говорили, в то время путешествия по воздуху осуществлялись довольно редко, поскольку были связаны с большим риском, так что “Британия” стала осязаемым воплощением желания королевы не чувствовать себя оторванной от других стран Содружества. Хотя ее речь и была произнесена сдержанным тоном, королева дала присутствующим понять, что отношение королевской семьи к новой яхте освящено глубоко личным чувством – ведь изначально она предназначалась ее отцу. И когда в 1997-м яхту разобрали, на фотографии, сделанной в тот день, видно, как королева вытирает слезы.

Принц Чарльз рассказывал, что одним из самых ярких воспоминаний детства для него стало плавание на яхте, чтобы встретить родителей после путешествия по странам Содружества: “Это было поразительно прекрасно! Я, маленький мальчик, стоял на палубе и с восторгом наблюдал, как вся средиземноморская военно-морская королевская эскадра на полном ходу проносится мимо нас, а отец и мать машут с кормы руками”.

А через несколько недель для королевы настал еще более волнующий момент.

Принц Чарльз, которому тогда было четыре с половиной года, ясно помнит вечер перед коронацией, когда мать пришла в детскую пожелать ему и сестренке Анне спокойной ночи, а на голове у нее красовалась украшенная драгоценностями корона святого Эдуарда весом почти в пять фунтов. Елизавета не снимала ее целый вечер, “чтобы привыкнуть к весу короны на голове перед церемонией коронации”. Чарльз также помнит, что слышал голоса людей, собравшихся перед Букингемским дворцом и скандировавших: “Хотим видеть нашу королеву!”, которые не давали ему заснуть.

Утром в день коронации, 2 июня 1953 года, королева проснулась под шум ливня, хлеставшего в окна спальни. Дата была выбрана с таким прицелом, чтобы не пересечься с Эпсомскими дерби – скачками, назначенными на субботу, 6 июня, и по всем прогнозам погода должна была быть солнечной.

Но нет! День коронации оказался таким холодным, дождливым и ветреным, каким только может быть июньский день в Англии. Дождь, начавшийся еще ночью, к утру лишь усилился, и люди, колоннами двигавшиеся к Вестминстерскому аббатству, плотнее запахивали плащи и защищались от дождя намокшими зонтами, понимая, что им предстоит долгое ожидание на холодном ветру.

Недели и даже месяцы в Букингемском дворце только и говорили что о коронации. В Большом бальном зале дворца выгородили пространство, придав ему приблизительную форму внутреннего прохода Вестминстерского аббатства. Члены семьи часами ходили “по линеечке”, репетируя роли, отведенные каждому в предстоящей церемонии. Саму церемонию планировали с поистине королевской дотошностью. Молодая королева, повесив на плечи простыню, вышагивала по залу, заучивая надлежащие движения и жесты. Все было распланировано до мельчайших деталей, включая время, когда на голову ей опустится корона. Надо отдать должное Елизавете: она выполняла все требования сотрудников протокола безоговорочно и терпеливо.

“Вторжение” в Лондон желающих увидеть церемонию своими глазами началось в конце мая, и к дню коронации в центральные районы заехало около миллиона человек. Все они желали поглядеть на “церемониальный путь королевы” и, если повезет, хоть одним глазком увидеть и ее саму. Жизнь в послевоенной Британии была суровой, во многих регионах еду все еще выдавали по карточкам, но англичан всегда отличало умение не унывать и развлекать себя в любых обстоятельствах. А что может быть увлекательнее, чем поприветствовать молодую королеву? Глядя на пышные королевские шествия, люди забывали о скудости собственной жизни и вспоминали времена Золотого века. Для простых людей коронация стала символом лучших времен, и они хотели получить от этого события максимум удовольствия.

Те, у кого не хватило денег купить места на трибунах, ночевали на улицах, чтобы застолбить хотя бы стоячее место. С типичной британской стойкостью люди коротали время, распевая песни, передавали друг другу кружки с чаем, разбавленным бренди, а лондонские булочники напекли так много хлеба, что у них кончилась мука. По всей стране проходили народные гулянья: с лотков нарасхват уходили стопки бренди и простые закуски вроде бутербродов с паштетом, булочек с джемом и мармелада.

3 и 4 июня были организованы банкеты для гостей королевской семьи, а 4 и 9 июня – приемы в Букингемском дворце. На приемах присутствовали главы иностранных государств и более двадцати коронованных особ.

Банкеты проходили в Бальном зале; гостей усадили за круглые столы, а королева с мужем сидели за поставленным в центре прямоугольным столом.

Столы были сервированы севрским фарфором, изящными серебряными приборами с золочеными ручками и старинными хрустальными бокалами. Великолепные композиции из цветов и плодов были поставлены так, чтобы гости могли видеть королеву и герцога Эдинбургского.

На рассвете дня коронации до дворца долетели вести о том, что группа британских альпинистов, которой покровительствовал герцог Эдинбургский, покорила Эверест. За четыре дня до коронации альпинисты – шерп Тенцинг и сэр Эдмунд Хиллари – ступили на вершину высочайшей горы мира и подняли по стаканчику с ромом за здоровье принца Филиппа и его жены. Впоследствии они были поражены, узнав, что их подвиг не только осветили в последнем номере “Таймс”, но и объявили о нем по громкоговорителям, расставленным по всему “церемониальному пути”.