Чтение онлайн

— Не-е, — вздохнул Литкай. — Чудище, которым мамка в детстве пугала… А потом все, темнота…

Против воли Риннолк рассмеялась, бард тоже улыбнулся и вдруг сказал, искоса глянув на девушку:

— И еще я письмо видел. И все.

Письмо, ровный почерк… У отца всегда он был четким, аккуратным, о чем бы он ни писал. Хоть даже и о смерти родной дочери. Только чернильная клякса в начале строчки его выдавала. В то утро Риннолк была на сторожевом посту — в маленком домике на самой границе Шейм-Оннэ. Вся служба заключалась в том, чтобы следить за лесом, ходить по закрепленной за ней территории, не позволяя нечисти выбраться из обжитых мест во владения людей. Ночью ее сменяли отряды из Шермеля — в темное время суток граница требовала большего внимания. Вечером Ри отдала все необходимые распоряжения, отослала команду из восьми шермельцев в дозор, а сама завалилась спать, не обратив внимания на то, что пришедшие солдаты старались не смотреть ей в глаза. Позже она узнала, что в Шермеле на то время уже всем было известно, что Лиотто, одна из лучших волшебниц города, мертва. А отец попросил передать ей письмо исключительно утром — ночью могла случиться любая неприятность, а его дочь наверняка будет не в себе какое-то время и, чего доброго, не сможет отразить нападение. Впрочем, в тот раз очередная лесная тварь решила выбраться из леса при свете солнца. Риннолк прогнала ее без особых проблем, что там письмо… Раз — капля, вторая, третья, буквы расплывались пятнами, лист дрожал в руках… И все. Риннолк вернулась с границы спокойной, как всегда.

— Правда, страшно, Ри, — произнес Кайса позже, тихо, чтобы не слышал шедший в пяти шагах позади Литкай. — Но это ведь было. Уже было. Понимаю, утешение плохое, но повторение всего этого невозможно.

Риннолк посмотрела ему в глаза. Как же так объяснить, что она все понимает, но заставить себя выкинуть из головы то письмо и то утро никак не может?

— Наверное, это прекрасно, — подумав, ответила она. — Что я боюсь только прошлого. А ты… знаешь, я видела… медвежат.

— Да, — просто сказал бард. — Я очень за них боюсь.

Девушка порадовалась, что ее видение было не настоящим воспоминанием разведчика, а только страхом. Внезапно она поняла, что только сейчас перестала дрожать.

— Дети? — с улыбкой спросила она.

— Сестры, — гордо ответил Кайса. — Вообще их у меня пять, две старшие и три младшие.

Риннолк ахнула.

— Да, — продолжил бард. — Послушай, ты хочешь что-то спросить? Я задолжал тебе порядочно ответов.

— Где они?

— Старшие живут в городах, за них я не беспокоюсь, а вот младшие с матерью сейчас далеко отсюда…

Наемница не стала ничего уточнять, а зря. Элле-Мир ответил бы и даже отвел ее в юный живой лес, наверное. Ри не пугают никакие байки об оборотнях, человек она добрый, а мать и сестры уже много лет не видели людей. Король предлагал переселиться семейству Элле-Мир поближе к столице — хотя бы в Эйм-Онк, те отказались. Не хотелось покидать насиженное место, да и путь страшил. Йорула, самая старшая, скоро заберет к себе тринадцатилетнюю Вейкуту, а Руита и Мейт через несколько зим отправятся, скорее всего, к Тирхайл, близнецов разлучать нельзя. А мать останется, она сразу сказала, что никогда не покинет свой дом.

Бард мог бы много чего еще рассказать, но Иргейт-Хаттак был совсем близко, и Ри, как обычно, ушла в себя, бездумно шагая по дороге.

Едва путники миновали главные городские ворота, Литкай, отчаянно краснея, поведал, что он не должен был раскрываться так рано, и отпросился "по делам".

— А знаешь, — сказала Риннолк, когда окрыленный обещанием "не выдавать и очень натурально удивиться при случае" мальчишка уже убежал, — он ведь совсем не плох в своем деле, раз нам даже в голову не пришло заподозрить его в шпионстве.

— Из него вышел бы отличный актер, так нет же, в государственные дела подался, — притворно поворчал Кайса. — Признаться, меня больше интересует Его Светлость Хальтен Седьмой. Если он хотя бы вполовину такой, каким предстал в кошмарах Литкая…

— Паренек слишком впечатлителен, — пожала плечами наемница. — В любом случае, с сержантом Декке ему не сравниться, я уверена…

— Он будет тебе благодарен за сравнение с Великим Герцогом, — усмехнулся бард.

— А напишу-ка я в Шермель отсюда, — весело отозвалась Риннолк. — Что-то совсем забыла про своих… Заодно и сержанта порадую. А ты, кстати, не собираешься как-нибудь связаться с Его Величеством?

— Он сам меня найдет, если потребуется. Ри, ты понимаешь, что нам вскоре предстоит ежедневная, однообразная и утомительная работа? — Кайса начинал смотреть на новый город с неодобрением. — И это вместо того увлекательного пути, который мы прошагали! Причем, мы явились гораздо раньше, чем планировалось…

— Предлагаешь напиться? Инкогнито и до непотребного состояния? — в лоб спросила наемница.

— Отдавая дань совместному путешествию, — с готовностью кивнул разведчик. — К тому же, я давно не пел.

— А смысл в этом есть. Один хороший день вполне можно себе позволить…

Тем не менее, пить с утра — обычай не самый лучший. Для начала будущие охранники нашли постоялый двор подальше от центральной столичной площади, сняли пару комнат, в который раз пожалели об отсутствии эффе и решили пройтись по городу.

Совпадений в этом путешествии хватило бы на пару судеб. Конечно, врожденная везучесть не позволила бы барду с наемницей спокойно погулять по столице Думельза, но чтоб не дать даже отойти от таверны… Риннолк только спустилась с крыльца, как вдруг застыла истуканом, посмотрев на неспешно шагающего по улице мужчину. Разведчик отметил, что судя по форменному короткому плащу, то был человек из стражи. Наверное, после ночного караула идет куда-то по личным делам… Утро уже оживляло город, но свидетелем встречи оказался только Кайса, да женщина в доме напротив, поливавшая цветы на балконе.

Мужчина в свою очередь тоже остановился, удивленно вскинув бровь.

Сомнений у Кайсы не осталось — они явно были знакомы. И видимо, знакомство было не очень приятным, так как оба, промешкав мгновенье-другое, выхватили из ножен шпаги. Элле-Мир удивленно нахмурился, потянувшись за кинжалом: не самое замечательное начало дня в новом городе. Риннолк оглянулась на него, покачала головой и произнесла тем резким, холодным тоном, который Кайса уже успел забыть:

— Это не твое дело.

— Мое, если ты собираешься драться с городской стражей, — огрызнулся разведчик.

— И вправду не твое, — вмешался стражник, с наслаждением скидывая плащ и серый колет прямо на землю.

— Кайса, пожалуйста, — твердо сказала Риннолк и послала стражнику коварную улыбку, каких бард у нее еще не замечал.

Элле-Мир хмыкнул и, не убирая, впрочем, кинжала, шагнул в сторону. Если что, всегда сможет вмешаться… Риннолк манерно поклонилась и шагнула вперед, приветственно взмахивая шпагой. Ее противник повторил движения. В конце не слишком широкой улицы показалась карета.

— Там едут, — флегматично заметил бард. Никто не удостоил его вниманием — даже женщина с лейкой в руках, застывшая на балконе в окружении цветочных горшков. Балкон находился как раз над местом дуэли, и Кайса на месте женщины не любопытствовал бы, а давно уже скинул бы лейку кому-нибудь на голову — чтоб смотрели по сторонам, олухи.

— Эй!

Карета замедлила ход, возница натянул поводья, останавливая коней и ругаясь, а Риннолк и стражник начали бой. Хотя Кайса и был зол, он не смог сдержать возгласа восхищения. Нет, он знал, что Риннолк сражается замечательно, но… Бард никогда не видел ее боя с другим противником. Силы были примерно равны, а между тем, ни следа раздражения, ни особого напряжения в движениях девушки не просматривалось. В отличие от тренировок с самим бардом. Исчезла каменность, резкость, холодность — она не билась, она, как бы банально это не звучало для уха менестреля, танцевала. Глаза прикрыты, на губах легкая, едва уловимая улыбка. Что случилось? Кайса оторвал взгляд от Риннолк, перевел на ее противника — тот выглядел довольным, как если бы сейчас, например, сидел с кружкой горячего вина в уютном кресле, а не дрался на улице под ругань возницы.