Чтение онлайн

Никита слушал Деда с некоторым сочувствием. Его бизнес тоже временами давал свои побочные эффекты. В работе над каждым рекламным проектом открывались реальные свойства продукта, который агентству предстояло продвигать. Подписав контракт, он начинал патриотично пользоваться продукцией своего клиента и увлеченно рассказывал о ней направо и налево. Впоследствии, углубляясь в детали, он либо укреплялся в новой привязанности, либо столь же категорично заносил очередной продукт, а то и целую категорию в «черный список».

К примеру, однажды он открыл для себя, из каких ингредиентов на самом деле состоят любимые колбасы и сосиски, и в один миг вычеркнул их из меню. Несколько вечеров были посвящены запугиванию членов семьи и близких друзей. В конечном итоге Никите удалось склонить на свою сторону всех, кроме матери, которая упорно продолжала покупать колбасу «Докторскую» и сосиски «Молочные». Аналогичная история была с пакетированным чаем и крабовыми палочками. А также с гелями для душа – с некоторых пор в его доме все пользовались только натуральным мылом.

Впрочем, в отличие от Деда, моральная сторона бизнеса Никиту не слишком трогала. Его волновало только то, что напрямую влияло на его жизнь. Если другие люди верили рекламе, которую размещало его агентство, это была их личная проблема. Сам он жил здесь и сейчас и глобальными вопросами социальной ответственности себя не обременял. Он не бросал мусор на улице и в подъезде, пропускал без очереди стариков и женщин с маленькими детьми и время от времени делал пожертвования через один детский благотворительный фонд (всегда адресно, на лечение конкретного ребенка). Этого вполне хватало для душевного комфорта. В данном случае его больше тронула не гражданская позиция Деда, а новое подтверждение противоречивости стариковой натуры. Думы об этичности не мешали тому делать состояние на сомнительных проектах. Хотя надолго на этой теме Никита не задержался.

– Ну что, Дед, будем и дальше смотреть это кино или пойдем наверх, затопим камин? – пошутил он. – Ах да, у тебя же дрова закончились! Может, ты ждешь, когда эти люди уберутся отсюда, чтобы спуститься в свой подвал за своими дровами?

Ситуация казалась верхом абсурда. Хотя Никите тут же пришла в голову еще более странная идея.

– А может, лучше пойдем спать, Дед?

И вдруг все внезапно закончилось. Как будто кто-то без предупреждения выключил свет.

Никита не сразу решился открыть глаза. Кто знает, куда его занесло в этот раз, в каком он оказался времени и в какой компании. Он готов был смириться с тем, что чудной старик опять хозяйничает на его кухне или обедает в его гостиной. За две прошедшие ночи Дед стал ему почти родным. Но что делать с вооруженными мужиками в подвале? Никита прислушался, потянул носом воздух и осторожно начал осматривать комнату из-под полуприкрытых век. Бледно– розовые цветы на пододеяльнике, деревянное изножье большой кровати – пока никакой опасности. Дальше – мраморный каминный портал, два окна до пола справа, за ними – синее небо без единого облачка. И, кажется, никаких посторонних звуков в доме.

– Полная ахинея, – облегченно буркнул он. – Приснится же такое.

Тревожный шлейф от ночных приключений никак не рассеивался, и это раздражало. Хмурый, он побрел в ванную, но ни душ, ни бритье не вернули его к жизни. В голове крутились ночные образы: Юлий Цезарь, Вогезы, Крикс, Матуген… Никита позавтракал безо всякого настроения, постоял на балконе с чашкой чая в руках и, наконец, признался себе, что не успокоится, пока не осмотрит подвал. Он и сам не знал, чего ему хотелось больше: то ли найти какое-то подтверждение своим видениям, то ли убедиться, что все это пустое, плод возбужденного творческого воображения. Еле сдерживая нетерпение, он осторожно спустился по лестнице до подвальных антресолей. Здесь, как ему все еще казалось, стояли они с Дедом, наблюдая за римлянами. Сейчас никаких следов ночных приключений не было и в помине. Вместо занавесей из телячьих шкур стояла высокая, застекленная в верхней части перегородка с металлической дверью. За ней виднелась обсаженная кустами дорожка, которая огибала верхнюю кромку холма.

Никита сошел вниз. На грубом деревянном полу остались следы больших ящиков или какого-то оборудования. В той части подвала, где ночью располагалась солдатская кухня, стояли пустые современные стеллажи. Он сделал несколько шагов к стене и дотронулся до каменной поверхности – она выглядела иначе, была более ровной, чем во сне. «Неужели этим камням две тысячи лет?» – думал Никита. Это плохо укладывалось в голове. Две тысячи лет в учебнике истории – это одно, а в собственном доме, вот здесь, под рукой – совсем другое. При продаже ему говорили, что подвал гораздо древнее самого дома, но две тысячи лет – нет, такого не могло быть. Он бы запомнил.

Ключ от двери подвала торчал в замке изнутри. Это выглядело довольно беспечно. Такими же легкомысленными могли показаться и стекла в половину стены, выходящей на безлюдную тропинку. Тихая провинция, все на доверии к людям. Никита отпер дверь и вышел на улицу. Сияло солнце, щебетали птицы. Свежий утренний ветерок быстро выдул остатки ночи из его взъерошенной головы, и он, наконец, повеселел.

– Бонжур, месье! – раздалось откуда-то сверху. Никита задрал голову: на балконе соседнего дома приветливо улыбалась его пожилая соседка, которая вместе с мужем повстречалась ему в первый день, сразу после приезда в деревню.

– Бонжур, мадам! Рад видеть Вас этим прекрасным утром! Разрешите представиться, меня зовут Никита Шереметев, я ваш новый сосед, – он почему-то решил, что к пожилой женщине надо подойти именно так, с особыми церемониями. Кажется, она осталась довольна.

– Очень приятно, месье, добро пожаловать в Лантерн. Я – мадам Куртепляк.

Никита с трудом удержался от смеха: при всем уважении к мадам, ее фамилия звучала ужасно забавно. Нечто подобное попадалось ему в школьные годы в детской французской книжке, но, поскольку рассказы были юмористические, в то время Никита был уверен, что такой фамилии в реальности не существует. Мадам Куртепляк спешила удовлетворить свое любопытство:

– Откуда Вы, месье? Собираетесь ли Вы остаться в деревне насовсем?

– Я из России, жить здесь постоянно не собираюсь. Но буду регулярно приезжать в Лантерн вместе с семьей, – Никита поспешил обозначить свой семейный статус, так как мадам мгновенно насторожилась, услышав о том, что новый сосед – русский. «Не волнуйтесь, я смирный», – подумал Никита, а вслух, повинуясь внезапному импульсу, внезапно спросил:

– Вы хорошо знали предыдущих хозяев этого дома? Тех, кто жил здесь до меня.

– Здесь жил пожилой мужчина, англичанин, в основном один. Иногда к нему приезжали две молодые женщины, наверное, дочери, но в течение последних лет и они перестали появляться. Мы здоровались, но почти не разговаривали: он очень плохо говорил по-французски, а мы с мужем совершенно не владеем английским.

– Мерси, мадам! Заходите как-нибудь ко мне на чашечку чая, – жест вежливости был машинальным. В голове Никиты судорожно метались обрывки сна: грустные рассказы Деда, его фотографии. – А что стало с Вашим соседом, мадам? Где он сейчас?