Королевский подарок
Шрифт:
– Да? – только и смогла вымолвить Ольга. – Ты правда так думаешь? Я рада.
Настоящей радости в ее голосе он пока не услышал. Жена, видимо, искала подвох в его словах. Благодатную тему следовало развить.
– Я сегодня смотрел на эти старые рисунки и думал: «А вдруг у нашего парня настоящий талант? А я ему поперек дороги. Дизайнеров много, гениев мало. А вдруг он гений, а я просто этого не вижу, потому что вбил себе в голову бизнес-школу?».
– А если окажется, что он не гений? Если он будет просто хорошим дизайнером или кем-то еще – просто хорошим, не гениальным? Ты снова будешь предъявлять ему претензии? Никита, пойми, наконец, наш сын не обязан соответствовать твоим ожиданиям!
Ольга опять спорила с ним, и гораздо более уверенно, чем накануне, уже без прежнего отчаяния в голосе. Никита был бы не прочь подискутировать на тему «стремиться к совершенству или быть, как все», но лишь в теории и не сейчас. Не с Ольгой, и не про Алекса. Самым разумным было соглашаться до конца. Как он надеялся, это могло усилить его переговорную позицию в другом вопросе: про Ольгин приезд в Лантерн.
– Ты права, любимая, не обязан, – притворно сдался он. – Конечно, ты права. Я поищу, кто у нас есть в художественно-промышленной академии. Наверняка кого-нибудь найдем. Вот вернемся в Москву и начнем вплотную заниматься. У него ведь всего год на подготовку. Ты уже взяла билет? – самым невинным голосом, безо всякой паузы спросил он.
И тут Ольга рассмеялась. Впервые за долгое время она залилась своим девчоночьим смехом так, как смеялась обычно над его неприкрытыми манипуляциями.
– Ты в своем репертуаре, Шереметев. Я никуда не собираюсь ехать, мне и тут хорошо. Кстати, в эту субботу день рождения Барсика, – жена перевела разговор на другую тему. – Я его поздравлю от нас обоих, но ты можешь и сам ему позвонить. Если не забудешь, конечно.
Сашка Барсенев был креативным директором и ближайшим сподвижником Никиты в течение многих лет. Сашка дольше всех сопротивлялся идее продажи агентства международному рекламному холдингу, но из компании по окончании сделки не ушел. Отношения между ним и Никитой после этого не то чтобы испортились, но как-то остыли. Разумеется, Никита знал, когда у Барсика день рождения, но в нынешних суматошных обстоятельствах вполне мог его пропустить.
– Не забуду, – безо всякой уверенности пообещал он. – Приезжай, Олюш. Я соскучился, – Никита совершил новую попытку и вновь потерпел неудачу.
– Не дави на меня, Шереметев. Ты сам все решил – получай то, что к этому прилагается.
Сил на споры оставалось все меньше. Надежда на благополучное разрешение семейных проблем таяла день ото дня.
В постель Никита ложился сердитый, одолеваемый мрачной мыслью: «Ну, что на этот раз?».
Как и раньше, очередной сон начался очень мирно.
Дед читал книгу, лежа на диване рядом с распахнутой дверью балкона, за которой сиял восхитительный летний день. Волны жаркого воздуха врывались в его обширную гостиную и быстро таяли среди прохладных каменных стен. Они оставляли после себя ароматы поспевающих фруктовых садов и согретых солнцем виноградников. Дед задумался, глядя поверх книги на редкие облака. Проследив за взглядом старика, Никита увидел парившую в небе крупную птицу.
– На кого она здесь охотится? – заинтересовался он. – Неужели видит добычу с такой высоты? Большая птица, однако!
Как будто приняв решение официально представиться, хищник вдруг взмахнул заостренными крыльями и начал снижаться в направлении деревни. Он стремительно вырастал в размерах и принимал все более странные очертания. Через мгновение Дед, бросив книгу, вскочил с дивана и попятился в сторону прихожей. Приближавшаяся птица оказалась огромным птеродактилем, который заложил крутой вираж и с шумом приземлился на перила балкона. Толстые брусья со скрипом прогнулись под его нелепым костлявым телом.
Сон Никиты опять принял неожиданный оборот. Возможно, когда-то, сотни миллионов лет назад, летучий ящер случайно попал в эти места. Планировал на своих огромных крыльях в воздушных потоках и не заметил, как забрался далеко от морского побережья. А может быть, в его эру море было где-то совсем рядом. Теперь первобытная тень проломила границу сна, вторглась на территорию старика и, как Никита успел заметить, до смерти напугала его.
– Надеюсь, тебе все это тоже снится, Дед, – сочувствующе сказал Никита, – так же, как и мне.
– Я тоже надеюсь, что это сон, – вдруг ответил старик, не отводя глаз от ящера. В этот раз у Никиты не было ни малейших сомнений: Дед точно ответил на его слова, это не совпадение.
К счастью, гость пока вел себя мирно – он был шокирован не меньше, чем Никита с Дедом. Ящер таращил глупые глаза и втягивал в плечи продолговатую голову с гребнем, как будто стеснялся своих нескромных размеров.
Попытавшись оглядеться, он чуть не снес зубастым клювом спутниковую антенну. В панике птеродактиль замахал крыльями, от огромных когтей с перил полетела стружка. Он неуклюже перепорхнул в сторону и оказался прямо напротив открытой балконной двери. Окаменевший от ужаса Дед неотрывно смотрел на доисторическую тварь, но не мог двинуться с места. Зато Никита, который все еще был невидим для героев своего сна, передвинулся ближе к окнам и с жадным интересом изучал пришельца. Ящер выглядел страшным и в то же время очень смешным. Он был похож на лысого вороненка с непомерно длинным носом. Только размером с холодильник.
– Красивый Карлуша! Карлуша хороший! – прокурлыкал про себя Никита. Никакие интерактивные сновидения не влияли на его привычку раздавать прозвища.
Мало-помалу странный визитер успокоился. Он вытянул морщинистую шею и балансировал полураскрытыми крыльями. Мощные перила ходили под ним ходуном. С нескрываемым интересом ящер заглянул в комнату. Дед все еще стоял, как вкопанный, и, повторяя прошлую ночь, в критический момент совершенно перестал дышать. Дальнейшие намерения Карлуши были вполне прозрачны. Он приподнялся на крепких лапах и уже подался костлявой грудью вперед, примериваясь к ширине распахнутого дверного проема. Никита всерьез забеспокоился, что старик не сдюжит, если ящер начнет исследовать дом. К счастью, как при появлении вооруженного Крикса, опасный визит продлился недолго. Угловатый силуэт в проеме французского окна вдруг начал бледнеть и затем полностью растворился в воздухе.
Ошарашенный Дед вышел из ступора, хватанул ртом воздух и рванулся к двери, ведущей в подвал. Вначале Никита решил, что тот побежал запоздало прятаться. Через некоторое время он заподозрил, что внизу опять началось что-то интересное, и уже собрался последовать за стариком. Но тут ступени лестницы зазвучали в обратном направлении. Дед появился на пороге гостиной с пыльной бутылкой в руках. Для начала он подозрительно огляделся и даже потянул носом воздух. Убедившись, что путь свободен, старик решительным шагом направился на кухню.
– Черт побери! – проворчал он, трясущимися руками вкручивая штопор. – В этом доме не стало никакого покоя!
В такой нервный момент он имел полное право хлебнуть прямо из бутылки, однако у старого пьяницы, видимо, были свои принципы. Он налил до краев высокий стакан и выпил залпом почти половину. После этого, обмякнув, опустился на стул и устало прикрыл глаза.
– А ты, оказывается, крепок, Дед, хоть и немолод. Другой на твоем месте хлопнулся бы в обморок, – Никита одобрительно засмеялся, но тут же замолк, потому что Дед поднял голову, взглянул прямо на него и мрачно спросил: