Чтение онлайн

Солдаты Мората пали перед ними. Некоторые просто бежали, увидев, кто сражался ближе.

Возможно, поэтому Маэва собрала их в первую очередь. И все же она никогда не могла полностью использовать это — их потенциал, их истинную мощь. Выбрав кандалы и боль, чтобы контролировать их. Невозможно понять, даже подумать, что слава и богатство зашли так далеко.

Но настоящий дом и королева, которая видела в них мужчин, а не оружие… То, за что стоит бороться. Ни один враг не мог противостоять этому.

Лоркан и Фенрис сражались рядом с ним, Рован стиснул зубы и направил свою лошадь к Аэлине в хаос и смерть, которая свирепствовали и свирепствовали, не останавливаясь.

…

Аэлина пришла.

Сбежала от Маэвы и пришла.

Эдион не мог в это поверить. Даже когда он увидел армию, которая сражалась с ней. Даже когда он увидел, как Шаол и Дорин ведут правый фланг, людей Белоклычьих гор, нападающих на линии фронта, магия короля врезалась во врага ледяными копьями.

Шаол Вэстфол не подвел их. И каким-то образом убедил кагана отдать, казалось, большую часть его армии. Но эта армия приближалась к Оринфу, все еще далеко, через Тералис.

Морат не остановил штурм двух ворот Оринфа. Южные держались крепко. Но западные ворота — они начинали прогибаться.

Лисандра превратилась в виверну и взлетела с отчаянным, последним толчком Маноны Черноклювой и Крошанок в сторону легиона Железнозубых, надеясь раздавить его между ними и ракинами. Оборотень теперь сражалась там, потерянная среди битвы.

Эдион бросился к западным воротам с боевым кличем на губах, когда его люди впустили его прямо к железным дверям, а вражеская армия была видна сквозь расколотые плиты. Как только ворота откроются, все закончится.

Истощенные ноги Эдиона дрожали, руки напрягались, но он держался на земле. Он остановился, чтобы сделать пару вдохов.

Аэлина пришла. Этого было достаточно.

…

Магия Дорина вырвалась из него, поразив нападающих солдат. Рядом с Шаолом, вокруг них были дикие люди Белоклычьих гор, они расчистили путь через ряды Мората, их мечи погружались и поднимались, их дыхание жгло горло.

Он никогда не видел битвы. Знал, что он никогда не захочет снова ее увидеть. Хаос, шум, кровь, крики лошадей.

Но он не боялся. И Шаол, ехавший рядом с ним, уничтожая солдат между ними, не колебался. Только сражался, зубы стиснуты.

За Адарлан — за то, что с ним сделали и кем он может стать.

Слова отозвались эхом в каждом его дыхании. За Адарлан.

Армия Мората растянулась впереди, все еще между ними и разрушенными стенами Оринфа.

Дорин не позволял себе думать о том, сколько осталось. Он думал только о мече и щите в руках, Дамарисе, уже залитом кровью, о магии, которой он обладал в дополнение к своим ударам. Он не изменится — пока нет. Пока его оружие и магия не начнут подводить его. Он никогда не сражался в другой форме, но постарается. Будучи виверной или ракином, он попытается.

Где-то над ним летала Манона Черноклювая. Он не осмеливался смотреть достаточно долго, чтобы поймать блеск серебристо-белых волос или мерцание крыльев с паучьим шелком.

Он не видел ни одной из Тринадцати. И не узнал кого-то из Крошанок, когда они пронеслись над головой.

Поэтому Дорин продолжал сражаться, его брат в душе и в объятиях рядом с ним.

Он позволит себе сосчитать только в конце дня. Если они выживут. Если они доберутся до городских стен.

Только тогда он подсчитает мертвых.

…

Был только осажденный город, Аэлина, враг перед ней, и древний меч в ее руке.

Осадные башни приближались к стенам, три скопления возле южных ворот, каждая из которых кишела солдатами.

Все еще слишком далеко, чтобы достать. И слишком далеко для ее магии.

Магия, которая уже истекала, быстрая и мимолетная, из ее вен.

Нет больше бесконечного колодца силы. Она должна была хранить ее, использовать ее бережно.

И использовать обучение, которое было привито ей в течение последних десяти лет. Она была убийцей задолго до того, как овладела своей силой.

Было нетрудно прибегнуть к этим навыкам. Позволить Златинцу черпать кровь, убивать несколько солдат одновременно и оставлять их истекать кровью.

Лорд Севера был штормом под ней, его белый мех был окрашен в малиновый и черный цвет.

Бессмертное пламя между его рогами не так сильно трепетало.

В небесах проливалась кровь, ведьмы, виверны и ракины умирали и сражались.

Борте все еще прикрывала ее, убивая всех Железнозубых, нападавших сверху.

Минуты были часами, или, может быть, наоборот. Солнце взошло и начало опускаться, тени росли.

Рован и другие были разбросаны по полю, но ледяные порывы ветра время от времени говорили ей, что ее мэйт все еще сражается, все еще пробивает себе путь в строю. Все еще пытается добраться к ней снова и снова.

Медленно, Оринф начал приближаться. Постепенно стены превратились из далеких холмов в возвышенности.

Осадные башни достигли стен, и солдаты беспрепятственно шли на стены.

И все же ворота все еще держались.

Аэлина подняла голову, чтобы отдать приказ Борте и Йерану: снести осадные башни.

Как раз вовремя, чтобы увидеть, как шесть Железнозубых и всадников врезаются в ракинов.

Посылая Борте, Фалкана и Йерана, рассеиваясь, ракины и виверны кричали, когда они падали на землю.

Расчищая путь для гигантской виверны, направляющейся на Аэлину.

Она выстрелила стеной пламени в небо, когда виверна протянула свои когти к ней, к лорду Севера.

Виверна наклонилась, поднялась и снова нырнула.

Лорд Севера поднялся, держась на земле, пока виверна нацеливалась на них.

Но Аэлина спрыгнула с его спины и ударила его по боку плоской стороной меча, горло настолько болело от рева, что она не могла сказать ни слова. Иди.