Чтение онлайн

«Я моих еврейчиков в обиду не дам», — коротко резюмировал он.

Ну и конечно дамы — все так и ловят его взгляды.

Все чудо как хороши…

Туалеты максимально оголяли все что можно, а типы красавиц были на любой вкус — начиная от черноглазых тонких дщерей Иудеи достойных славы Суламифи и Иродиады. Гречанки с их профилям античных камей. Русские дамы и не уступающие им но более пылкие малороссиянки. Жгучие молдаванки и румынки. Ох — ну как тут устоишь?!

Словно уловив о чем он думает, Ольга пододвинулась поближе и деловито взяла монарха под руку — одним своим видом давая всем понять — место занято.

Он лишний раз отдал должное мудрости матушки настоявшая, чтобы кто-то из девиц поехал с ним. И в самом деле — если слабости плоти возьмут над ним верх — то они легко найдут выход — а то ведь…

Впрочем, похоже, понимали это не все. Вот сделав книксен, напротив императора остановилась роскошная красавца лет девятнадцати — рыжеволосая и пышногрудая — и вместе с тем изящная.

На руке (или ручке?) был массивный золотой обруч с залитой в золото вделанной в него шпорой…

Кавалергардской — как отметил Кауфман, угрюмо прикладываясь к бокалу с шампанским.

Так иные артистки делают, если их первым мужчиной был гвардейский офицер.

«За дебют получила» — говорят знающие люди в таких случаях…

Девка была затянута в голубой фай в разрезах которого золотились буфы пестрой золотистой материи платье было полуоткрытым — материя сходилась на шее — но зато ниже вырезана бубновым тузом. Тонкий валансьен не скрывал а оттенял изящные розовые формы и маленькие ножки в голубоватых чулках.

Бриллиантовые браслеты на тонких запястьях, бриллианты с лесной орех в серьгах оттягивающих изящные розовые ушки… Не настоящее видать по всему.

Резной перламутровый веер был усажен золотыми вензелями.

— Видите — каждый новый аманат заказывает ей свои инициалы на веер, — прошептала Ольга на ухо.

Георгий рассмеялся.

— То есть?

— Интересно как он будет выглядеть лет через двадцать лет!

— Однако ж, какая безвкусица — сообщил как бы, между прочим, Георгий минуту спустя, изучая вертящуюся перед глазами «актерку» — явится в поддельных бриллиантах на бал с высочайшим присутствием.

— Что вы Георгий Александрович, — томно произнесла Ольга — какие же фальшивые? Натуральные подлинные — Картье, Фаберже… а вот на той толстухе — указала она на упитанную чернявую иудейку с тремя подбородками — хороший амстердамский гарнитур.

— Что? Ты уверена? — изумился он.

— Ну кому же как не нам женщинам разбираться в драгоценностях… — хитро прищурилась баронесса. На ином высочайшем балу столько хороших камней не увидишь! — с оттенком зависти уточнила она.

— Мда — пожал Георгий плечами — тут я так понимаю, на всех этих дамах висит крейсер. Да что там — броненосец! Не ввести ли налог на роскошь как вроде бы предлагал Бунге еще при деде?

Он вспомнил вчерашнее посещение Одесской биржи.

Посетил он ее инкогнито — взбрела голову такая блажь — и войдя с черного хода наблюдал происходящее с галереи — публика не обратила внимание на группу в партикулярном платье. Биржа была построена талантливым архитектором Джоваи Торичелли полвека с лишним назад — с таким расчетом чтобы даже сказанное в пяти шагах было неслышно. Но гул голосов сливался в шум подобный шелесту прибоя о гальку. Да и не только шум. Волны людских голов сталкивались, рассыпались стремились куда то и возвращались назад точно рой пчел жужжащих в майский вечер под цветущей липой. Все гомонило вполголоса шепотом переговаривалось, передавало прислужникам приказы… Взгляд внимательный однако выделял в этом коловращении группы по три-пять человек или одинокие фигуры — вокруг которых прочие вертелись как планеты вокруг звезд — ли даже как звезды вокруг центра Галактики — согласно гипотезам мсье Лапласа и Фламмариона. Между ними подобно метеорам носились юркие биржевые «зайцы» — тут схватывая заказ там покупая и продавая… Вот он — иронически подумал Георгий — тот самый храм того самого Златого Тельца — что был богом древних сидонян и иудеев — с которым как видно безуспешно воевал еще Моисей. Тем более племенное происхождение торгующих соответствующее. Облачи три четверти здешних маклеров в хитоны и добавить им пекторали с высокими шапками — точно будет Финикия и Карфаген.

И каждая минута этого служения биржевому Ваалу — сотни тысяч, а то и миллионы.

Какой к черту Государственный совет? Какой Сенат с его чинной пылью и заседаниями по поводу спорных лугов в Лохматовском уезде или сварой о полномочиях степных инородческих дум? Вот тут и проходит нерв государства…

— А простите Ваше Императорское Величество — ее высочество Ксения Александровна нас не посетят? Одесский дамский комитет приготовил ей подарок…

Лев Израилевич был тут как тут.

Великая княжна нездорова — почти не соврал Георгий. Подарок можете передать через фрейлину…

Сестра пребывала в загородном имении все того же Строганова — так и не отойдя до конца после давешнего разговора — который сейчас невольно вспомнился ему…

Итак мадемуазель моя сестра — я все таки хочу выслушать ваш собственный рассказ относительно причин вашего неподобающему и…он взял короткую паузу — нелепому поведению!

И для начала — отдаете ли вы хотя бы сейчас отчет в недопустимости подобного поступка? Поступка и слов!

Ксения подобралась.

— Вы мало того что оскорбили баронессу фон Месс, так еще и поставили ее жизнь в опасность.

— Я не думала что эта… что она прыгнет — донеслось с дивана.

— То есть вы сестра моя хотели унизить — бессмысленно унизить придворную даму ничем вам не досадившую?

— Можно ли унизить особу известного поведения? — со злой улыбкой бросила великая княжна.

— Хорошо… — загораясь гневом процедил Георгий… Перейдем ко второму — раз вам угодно…

Кто собственно вам сказал это?

— Брат…

— Ваше Величество!

— Ну хорошо — брат мой ваше величество — этот факт что баронесса находится в отношениях с вами известен всем.

— Это не ответ — всем известно что Солнце вращается вокруг Земли — но наука однако давно доказала обратное, — отмахнулся он. Итак — кто вам сказал, что Ольга фон Месс моя любовница? Я спрашиваю не просто так, а потому что в данном случае имеет место преступление — если угодно двойное.

Ибо как гласит Уложение о наказаниях «Разглашение о женщине слуха что она проститутка» — подлежит суду и ссылке — или исправительной тюрьме.

— Как разглашение? — воскликнула сестра. Какое разглашение? Ее при дворе и считают проституткой — все! Все!! А вы, сударь мой брат, наверное, этого и не слышали! Её и прочих…

— О прочих сейчас речи нет — сейчас разговор о вас и фон Месс. Так вы назовете кто это вам сообщил? — теряя терпение выдавил Георгий. Потому что в данном месте еще и имеет место возмутительное оскорбление августейшей особы — предположить, что император всероссийский общается с проституткой — это пахнет уже ссылкой и каторгой. — Так кто вам это сказал?

— Не помню! — испуганно пискнула Ксения…

И эта торопливость подсказала, что кто-то это как раз помнит — и хорошо…

— Вам придется это вспомнить, ибо… такова моя воля!

— А если я нарушу вашу волю, вы меня посадите в Шлиссельбург? — попробовала она контратаковать.

(«Чертёнок, прости Господи!!»)

— Нет, разумеется — вас я не могу и не хочу никуда посадить — но вот кое-кто в вашем окружении может сменить придворное платье на арестантский халат. Кроме того — я могу походатайствовать перед матушкой, чтобы вас отправили в наши удельные имения в уфимский край… Там здоровый климат в отличие от нездорового петербургского.