Чтение онлайн

Тесса вскинула глаза на Кэмрона. Тот кивнул:

— Как же, помню. Но в ней нет ничего особенного, грубая работа.

— Можно взглянуть? — Тесса вскочила так стремительно, что ножки стула со скрипом проехали по полу.

— Картина по-прежнему висит в отцовском кабинете. — Кэмрон сказал это так, словно хотел запретить ей продолжать. Лицо его стало белым как мел.

Райвис решил, что после убийства отца Кэмрон еще ни разу не был в комнате, где оно произошло.

— Давай я принесу... — начал он.

— Нет. — Кэмрон ударил кулаком по столу. — Никто не войдет в эту комнату, кроме меня.

Райвис поднялся:

— Позволь я провожу тебя до двери в кабинет.

Он подошел к Кэмрону, протянул ему руку. Кэмрон на мгновение сжал ее, и бок о бок они вышли из кухни.

Эдериус кашлял кровью. Ее было немного — всего несколько капелек осталось на белом кусочке материи, который он поднес к губам. Если кто увидит платок, то примет его просто за тряпку, испачканную красной краской, и ни о чем не догадается.

Впервые кровь появилась несколько дней назад, даже не кровь еще, а просто розоватая слюна. Тогда Эдериус без труда убедил себя, что дело в желудке или, может быть, он чем-то поранил горло. Но теперь кровотечение усилилось, при сильных приступах кашля платок промокал насквозь. Эдериус больше не мог себя обманывать. Он стар, вот в чем дело. Он не способен больше переносить темп, который Изгард задал после битвы у реки Кривуша.

Впрочем, самые мучительные приступы случались, когда он сидел за своим письменным столом и рисовал узоры, а не во время тряской езды в крытой повозке по дорогам Рейза.

Это наблюдение не понравилось Эдериусу. Он встряхнул головой и вновь склонился над листом пергамента. Времени оставалось немного: Изгард потребовал, чтобы через час узор был завершен, а сам он готов продолжать путешествие. Король рассчитывал за оставшиеся до рассвета четыре часа добраться до окраин Бей'Зелла.

Эдериус рассчитывал отдохнуть в дороге. Изгард недавно распорядился поставить в повозку писца походную кровать и посоветовал ему использовать для сна бесконечные переезды из города в город. Предполагалось, что Эдериуса должна была растрогать забота короля о его здоровье, но старик знал подоплеку этой неожиданной милости и остался к ней равнодушен.

Эдериус вздохнул и окунул перо в чернила. Он приготовил их специально, чтобы изобразить замок Бэсс. Краска светло-коричневого оттенка, что получают из чернильного мешка каракатицы-сепия, — для рыбы, которая водится у побережья, прозрачные вкрапления топаза — для прожилок в гранитных стенах замка, и пунцовый вермильон — для крови, которая прольется за этими стенами. Краска получилась жидкая, поэтому Эдериус рисовал пером, а не кистью.

Собственно, узор был почти готов. Чудовища были созданы и достигли крепостных стен, никем не замеченные, если не считать стаи крачек, поднявших в ночное небо: порыв ветра донес до птиц запах неведомых им существ. Эдериусу осталось только дать своим творениям единую цель, чтобы ничто не могло остановить их, пока не умрут все находящиеся в замке.

Это была самая легкая часть работы: несколько извилистых линий вокруг чудовищ, связавших их воедино, плюс несколько глубоких бороздок, проведенных кончиком пера — чтобы эти чернила проникли в пергамент глубже, чем другие краски на листе.

Корона с шипами светилась мерцающим светом на своем постаменте. С каждым днем Эдериусу все легче становилось рисовать свои несущие смерть узоры. Раньше для создания таких чудищ, вбирающих в себя всю тьму ночи, ему потребовались бы часы, а может, и дни. Но близился пятисотлетний юбилей Короны, и сегодня Эдериус справился с задачей всего за час. Он все меньше ощущал себя писцом, постепенно превращаясь в простого помощника, подмастерье. Он больше не исследовал Венец, не работал с ним — он работал на него. Не сам он проводил линии, закручивал спирали, кто-то держал его за руку и водил ею по листу пергамента.

Эдериус сделал необходимые отметки на чистых полях листа — чтобы магическая сила узора сохранилась и когда краски высохнут, до тех пор, пока создания Короны не кончат свое дело.

Эдериус не замечал, что голова у него трясется, как у дряхлого старца. Он поднялся, откашлялся, прикрывая рот прямо рукавом туники, и вышел из палатки на улицу. Ему хотелось свежего воздуха, звуков, запахов. Хотелось ощутить себя частичкой живой жизни.

Сразу у входа в палатку он заметил поднимавшуюся от земли струйку пара. Эдериус наклонился н увидел чашку с дымящейся молочно-белой жидкостью и по запаху догадался, что это чай с медом н миндальным молоком. Ангелина. Она, наверное, слышала кашель и приготовила свое излюбленное лекарство, но побоялась то ли отвлечь его от работы, то ли разгневать мужа и оставила чашку на улице.

Эдериус прослезился. Он опустился на колени перед маленькой чашечкой, взял ее, такую теплую, в руки, прижал к груди. Он хотел улыбнуться, но не мог. В глубине души старый каллиграф понимал, что не заслуживает доброты и забот Ангелины.

— У меня всего двадцать человек. Пятеро — лучники Сегуина Нэя, восемь — мои собственные рыцари, и еще шестеро — из тех, что выделил мне Бэланон. — Кэмрон улыбнулся одними губами и добавил: — И еще один юноша, которого после окончания битвы у реки послали проверить, есть ли кто живой на поле боя.

Райвис нахмурился — еще хуже, чем он предполагал.

— А где Брок Ломис?

Кэмрон остановился у расщепленной стрелами арбалета двери.

— Брок умер, — не оборачиваясь, ответил он. — Гонцы перерезали ему горло.

Райвис прижал руку к сердцу.

— Прости, я не знал. Брок был храбрым человеком и отличным бойцом. С таким хорошо идти в бой.

Жилы на шее Кэмрона напряглись, он хотел было заговорить, но вместо этого молча нащупал щеколду, открыл дверь и вступил в темную комнату.

Райвис остался на месте. Глаза могли привыкнуть к темноте, но дышать в такой вони было совершенно невозможно. Кабинет пропах прокисшей кровью. Похоже, его не убирали со дня убийства. Сколько недель прошло — девять? десять? Райвис ждал, переминаясь с ноги на ногу. Минута проходила за минутой. Из кабинета донесся какой-то скрип, что-то со стуком упало на каменный пол, потом раздались шаги Кэмрона, и наконец он сам вышел на свет. Он был похож на привидение. В налитых кровью глазах — ни слезинки. Кэмрон нес небольшую картинку размером с черепицу на крыше, наклеенную на деревянную панель, и большой кусок красного воска для печатей величиной со сжатый кулак. Не говоря ни слова, он протянул Райвису рисунок, потом отвернулся и запер дверь кабинета.

Райвису хотелось успокоить его, но он не находил слов.

— Давай вернемся на кухню, — просто сказал он. — По-моему, нам обоим не мешает выпить.

Кэмрон взвесил в руке кусок красного воска. Его глаза были как холодные металлические плошки.

— Неужели нет способа остановить эту войну, прекратить кровопролитие?

— Не думаю. Погибшие будут в любом случае. Сколько — зависит от разных обстоятельств. Это — одно из них. — Райвис повернул картинку к свету. — Сможет ли Тесса найти то, что ищет? Справится ли она?