Чтение онлайн

— Правда, — Мари усмехнулась с горечью. — С ней у стихийников всегда проблемы. А скажите — и простите за прямоту — почему вы согласились, чтобы Веста сделала шпионом именно меня?

— О! — советница всплеснула руками и закудахтала с возмущением. — Согласилась! Как же! Святое небо! Так ты решила, что я позволила Весте рисковать тобой?! Разумеется, это неправда! Я лишь сделала вид, что поддерживаю идею племянницы. Потому что не видела иного способа перевезти тебя на срединную территорию.

— И что теперь? — затея Майи показалась юной стихийнице не слишком удачной. Ведь задание Мари получила не от Принцессы, а от Короля. Отступать-то некуда!

— Ничего, — советница равнодушно передернула плечами. — Мне лишь предстоит обстоятельный разговор с Вестой. Ей придется пойти на уступки и найти другого "союзника" среди здешней молодежи для борьбы с Эллой. Я не оставлю ей выбора. Не сомневайся.

— Расскажите о нашем родстве? — уточнила Мари, ни капли не веря в успех операции. Майя явно не в курсе масштабов планов Принцессы.

— Придется рассказать, — проворчала советница, морщась.

— А Грэму скажете?

— Нет.

— Но…

— Он предан Королю Зимы. А ты — наивысшая стихийница. Инэй Дората сделает всё, чтобы сильная подданная осталась во Дворце. Если Грэму станет известна правда о твоем происхождении, ему придется сделать нелегкий выбор. А я не уверена, что он сможет пойти против друга. К сожалению, придется опять обмануть Соджа. Не верю я, что он сохранит тайну от сына.

Мари примолкла. Грэм в качестве родственника пока не представлялся. Как, впрочем, и Мастер. А вот Веста… Конечно, Мари уже несколько месяцев понимала, насколько велик шанс, что Принцесса приходится ей двоюродной теткой. Но ведь это не меняло статуса Её Высочества. Флорана, есть Флорана. Кто перед ней девочка, всю жизнь считавшая себя шу? Куда Мари до особы Королевских кровей!

— Ой! — голову стрелой пронзила нехорошая мысль. Всплыла подзабытая, но очень важная деталь из декабрьского рассказа Ловерты. — Мама… я хотела сказать, гадалка Вирту… Она была уверена, что во мне течет золотая кровь…

Девушка осеклась, увидев, как потемнели глаза Майи из-за неосторожного слова. Советница могла простить, что внучка называла родную мать по имени, но бродяжка-шу не имела права быть кем-то большим.

— Да, Корделия рассказывала об этом предположении гадалки, — пожилая женщина взяла себя в руки. — Но, думаю, оно ошибочно. Даже предсказания Эрнуса не всегда сбывались, куда уж его слабой внучке. Не веришь, суди сама, — решила Майя зайти с другой стороны, почувствовав, что довод не убедил Мари. В тебе двойная сила — Весны и Зимы. Стало быть, теоретически ты должна состоять в родстве с Флорана или Дората. Первые исключаются полностью. Из-за Весенней крови, ведь её ты получила от мамы. Вторые тоже не имеют к тебе отношения. Бурана вообще не стоит брать в расчет. Он любил погулять на стороне, но только с дочерьми Зимы. Поверь, в этом вопросе Король был весьма щепетилен. Снежан не интересовал Апрелию. Она не раз называла младшего Принца избалованным дурачком и посмеивалась над ним. Инэй Дората неровно дышал к Роксэль. Причем, настолько неровно, что даже не пытался этого скрывать.

Мари усмехнулась. Влюбленный Король Зимы представлялся с трудом. Конечно, Его Величество со старшей Норлок до сих пор связывали отношения. Но кто знает, действительно ли причиной тому оставались чувства. Быть может, вместе стихийников держала привычка или общие интересы…

— Что касается Зимней и Весенней крови, — Мари приказала двум синим айсбергам раствориться и не сбивать столку, пугая суровостью. — Вот, взгляните, — девушка извлекла из-под платья главное сокровище — первый цветок Весны из закаленного льда. — По словам Вирту, кулон был на мне, когда я попала к ней. Он вам знаком?

— Нет, впервые вижу, — Майя задумчиво прикоснулась к цветку в ладонях внучки. — Ох, не следовало бы тебе это носить. Наверняка, подарок убийцы! А Апрелия — сентиментальная девочка надела тебе на шею! Что? — Майя тяжело вздохнула и печально провела пальцами по черным волосам Мари. — Не хочешь верить? Понимаю, дитя. Поэтому не буду настаивать. Но поверь, придет день, когда ты возненавидишь это украшение. Не принесет оно добра, вот увидишь…

— Может быть, — не стала спорить Мари, однако кулон убрала с показательной нежностью. Подснежник был и оставался особенным цветком. Он не мог нести зла. В этом стихийница не сомневалась.

— Перестаньте паниковать! Обе! Будто в жизни не было ничего хуже завтрашнего выступления! — в карих глазах Далилы зажглись гневные золотые искорки. Замерцали, как звезды в августовскую ночь, рассыпались, но не погасли, а притаились, чтобы однажды вспыхнуть с новой силой.

Мари с Тиссой в ответ одновременно развели руками. Да, подруга права, катастрофы случались. Но Вилкок легко рассуждать — ей-то не придется произносить со сцены наставительную речь для яу. Будет сидеть среди зрителей и наслаждаться торжественным открытием соревнований.

— Я лучше с десяток наказаний от Ловерты получу, чем стоять завтра у всех на виду и заикаться. А я буду заикаться! Или вообще потеряю дар речи! — объявила Тисса, откладывая в сторону листы, исписанные бисерным почерком ву Саттер, старательно помогающей дочери в подготовке к выступлению.

Мари находилась на срединной территории третий вечер, но, казалось, минула целая вечность. Жизнь в Зимнем Дворце превратился в страшный сон, растаявший поутру. Будто не было горьких унылых дней, десятков недоброжелателей и важных наставлений перед отбытием. Нет, Мари отлично осознавала, что последние ей не померещились, и Инэй Дората ждет выполнения приказа. Но старалась не вспоминать об этом, пока не состоится важный разговор между бабушкой и Принцессой. Ведь только тогда будет ясен дальнейший план действий. А пока почему бы не наслаждаться дружеской компанией?

Вечера проводили в доме усеченной семьи Саттер. Пока Мари и Тисса сочиняли речь для праздника, Далила чаще мешала, нежели помогала. Ворчала больше обычного, напропалую критиковала предлагаемые подругами варианты текстов. Но девчонки не обращали на Вилкок внимания, без слов понимая истинную причину ее гнева. По крайней мере, одну из двух причин. Злость на сводного братца девушка категорически не желала объяснять, зато с первого же дня дала понять, что ничего не желает слышать о Ное Ури. В результате сын Лета, вынужден был готовиться в одиночестве. Правда, Мари пообещала, что накануне праздника прочитает, что он насочинял.

— Не нужно поддаваться панике, — посоветовала Ерида Саттер, расставляя на столе приборы для ужина. — Помните, участникам в разы труднее, — она поправила выбившуюся из прически прядь. Мари с грустью взглянула на волосы хозяйки. Еще год назад они были черны, как крыло ворона, а сегодня из-за обильной седины казались серыми.

— Отличная идея, мам, — задорно засмеялась Тисса, но быстро притихла, заметив на столе лишнюю посуду. Ву Саттер часто ошибалась с численностью стихийников в доме, машинально выставляя на стол приборы для мужа, по-прежнему, томящегося в темнице Весеннего Дворца.

В целом, жизнь матери и дочери можно было назвать удобной. Зная о благосклонности к Саттерам Весты, Майя подобрала для них просторный дом и приставила прислугу — немолодую полную женщину с глубокими морщинами на смуглом лице. Её звали Донна. И она была человеком. Особой расторопностью не отличалась, зато готовила умопомрачительно. Тисса в первый вечер поведала шепотом, что служанка когда-то жила в несчастной Эзре и потеряла семью во время страшного пожара пятнадцать лет назад.

Ужин, как обычно, оказался изумительным. Особенно пироги. Воздушное тесто таяло во рту, а ягодная сладко-кислая начинка заставляла блаженно прикрывать глаза. Какое счастье — просто наслаждаться трапезой, не ловя косые взгляды и не думая о горе домашних дел, с которой придется расквитаться до сна.