Чтение онлайн

Сергей опустился на шаткий предмет мебели. Вестибюль был длинен и темен, угадывалось закрытое окошко бюро пропусков, металлические шкафы, сгрудившись вспугнутым стадом, замерли, заслонив большую часть коридора. В углу громоздились здоровенные рулоны бумаги. Суровая часовая, прикрывая телефонную трубку рукой, что-то бубнила, не спуская с посетителя зоркого взгляда. Вот как вызовет сейчас патруль...

Шаги Сергей расслышал в последний момент - обутая в валенки тень невесомо скатилась по лестнице.

– Вот, - не очень умно сказал Сергей, - оказия случилась, дай, думаю, наугад загляну.

Тьфу, встать с табурета удалось не сразу, да еще и ехидная профессорская палка чуть из руки не вывернулась.

Стефу узнать было нетрудно: все такая же маленькая, даже в армейской телогрейке с деловито подкатанными рукавами и огромных, криво подшитых валенках. Казалось, сквозняком её сдуть может.

– Это хорошо, что оказия, - отчего-то сипло сказала товарищ картограф, спешно пытаясь раскатать рукава - получилось не очень, один отвис как у Петрушки, второй откатываться вообще не желал.
– Вы, Сергей, проходите, чаю выпьем...
– Стефа сердито поджала губы и поправилась.
– Вот еще, на церемонии потянуло. Проходи, да рассказывай. Клавдия Ниловна, что там у нас с чайником?

Чайник был огромным, батальонного калибра. Имелось яблочное повидло и сухари. Сергей старался не обжигаться и не хлюпать - дали стакан в подстаканнике, прибор не очень-то привычный. Рассказывал. Оказалось, Стефа многих на заставе помнила. У людей с образованием память тренированная. Особо радостного порассказать было сложно, но что врасплох заставу не застали, Сергей заверил.

– Это ж какая сила на нас наперла, - вздыхала Ниловна.
– Мой-то средний под Белостоком служил. Может, в партизанах...

– Много наших за линией фронта осталось, - соглашался Сергей.
– Ничего, сейчас поменьше немцы улыбаются. Пообморозились, да и зубов нехватка...

Стефа вышла провожать. По Полянке двигалась колонна грузовиков, ветер срывал снежную пыль, кидал на редких прохожих. Товарищ картограф пальцем протерла очечки.

– Новые? Раньше вроде другие были, - рискнул спросить Сергей.

– Несу регулярные потери в оптике, - улыбнулась девушка.
– То заденут чем очки, то они сами на столе раздавятся. Сережа, ты глупости не болтай. Вот адрес и пиши, пожалуйста. Я страшно жалела, что тогда адрес не оставила. Как война началась, мы все вас вспоминали. Писать-то уже было бессмысленно, но надеялись. Сейчас всё так спуталось. Производство эвакуировалось, нас двоих дежурными в старом архиве оставили. Отдел за нас так переживал, а получилось, что сами под бомбежку попали, а мы тут нормально. На Серафимовича, правда, батарею сильно разбомбило...

– Что ж ваше начальство так?
– сдержанно спросил Сергей.
– Ты, конечно, цепкая, только не дело под бомбами в архиве рыться. Вот придавит тебя вместе с очками каким-нибудь вековым кондуитом.

– Еще чего! У нас запросы на архивные дела десятками в день идут. Очень ответственное дело. Вот, на казарменном положении сидим. А оставить меня в Москве я сама очень просила. У меня мама болеет. Куда ей было по эшелонам мучиться...

– Ты сама-то не застудись. Вон, с голосом не очень.

– Это я с аварийной бригадой ругалась, чтоб трубы у нас перепроверили, - Стефа неожиданно хихикнула.
– Оказывается, я некнижные слова очень громко вопить умею...

Шагал Сергей увереннее, и ноги с тростью сдружились, и вообще... Удачлив сержант, тут уж скрывать нечего: вон как складно все получилось. Адрес, написанный точным почерком картографа, лежал в кармане рядом с документами. Теперь выйти на Садовое, и к вокзалу...

Везло товарищу Чмурнову. И курсы преодолел в числе лучших - заимел кубарь на петлицах, пусть и одинокий, но командирский. И письмо из Калуги, долго плутавшее, дошло до адресата - вернулась мама с Олькой из эвакуационных странствий, Ну и треугольники, подписанные изумительным научным почерком, регулярно приходили.

И дальше везло младшему лейтенанту Чмурнову - когда взяли по чистому наитию в Ручейках связного немецкой разведгруппы. Отныне считался товарищ Чмурнов артиллеристом, к бойцам и командирам относился с уважением, лишними подозрениями не изводил, может оттого и особых происшествий в формирующемся истребительно-противотанковом полку не имелось. Народ, конечно, разный, иной раз и несознательность проявят. Но в штрафную роту артиллеристы уходили редко. Везло с этим...

...Прорыв немцев был внезапен - эсэсовские дивизии обошли город, ворвались с севера.

Затыкать дыру было нечем, успели перебросить два истребительно-противотанковых полка, огромный город проглотил и наши резервы, и поредевшие немецкие штурмовые колонны. Сражение рассыпалось на отдельные очаги: бились за отдельные улицы и огромную центральную площадь. Сергей метался с двумя орудиями, оставшимися от второй батареи. Глухо звенели копыта упряжек по разбитой мостовой, летели мутные брызги из огромных мартовских луж...

– Навались!
– выкатывалось орудие на прямую наводку, торопливо громыхали дивизионные трехдюймовки. Два-четыре выстрела, на передки и деру. За спиной перекресток накрывали немецкие минометы, визжали осколки, ржали, уносясь прочь, ошалевшие кони. Лейтенант Чмурнов толком и не командовал - расчеты сработались, наводчики, даже молодой Самойленко, оказавшийся в первый раз в бою, работали за совесть. Оставалось прикрывать их из автомата, стрелков имелось мало, штабная батарея и вообще полк непонятно где. Сергей строчил по показывающимся немцам, единственный "ручник" артиллеристов вставлял экономную убедительную строку - эсэсовцы в грязно-белых и камуфляжных куртках исчезали...

...У разбитой машины столкнулись с десятком бойцов гарнизонной бригады НКВД - те спешно набирали патроны из вскрытых цинков. Пихая пачки в карманы полушубка, Сергей спросил:

– Что с ситуацией, славяне? Связь есть?

– От батальона отрезаны, товарищ лейтенант, - пояснил старшина с раскорябаным, черным от запекшейся крови, подбородком.
– Вроде бы, приказано из города на северо-восток выходить. Но у нас подтверждения приказа нет.

– Собирай наших в округе, пробиваться будем...

Вышли. Без единого снаряда, с неисправным орудием, но вышли. У переправы через Северский Донец накрыло бомбежкой. Раненые почти все погибли - прямо у упряжки рвануло. Эх, Самойленко, такой уникальный наводчик бы вырос...

Самого Сергея чиркнуло по спине, длинно, но неглубоко, видимо, полушубок спас. Свои артиллеристы проводили до санбата, пришлось ждать - раненых из пробивающихся из окружения было море...

Лежал ранбольной Чмурнов на пузе, скрипел сеткой койки, писал письма и разговоры с товарищами по палате разговаривал. Кормили и лечили сносно, но госпиталь был так себе - в библиотеке полторы книжки. Об этом откровенном недостатке Сергей имел доверительную беседу с начальником госпиталя. Дня через три привезли школьную библиотечку, дополненную всяким случайным, в основном сельскохозяйственными брошюрками. Ну, тоже хлеб, лучше, чем бездельем маяться...

Орден лейтенант Чмурнов получил, уже вернувшись в полк. Переформировывались, работы с новым составом прибавилось. Разные люди, как в жизни и заведено. Красные "корочки" СМЕРШа обязывали лейтенанта Чмурнова границу между преступлением и глуповатым человеческим легкомыслием четко различать. Сергей старался справляться, хотя сложно было. Все ж госграница со своими четкими правилами и маркировкой столбами куда понятнее.

Письма из Калуги и Москвы приходили аккуратно. Стефа длинно писать не любила, и так работа бумажная, сдержано излагала, но... Хорошие письма были.