Чтение онлайн

Чтобы не привлекать излишнего внимания любопытных торговцев и отирающегося в таких местах соответствующего контингента, перед выходом на дело Элай и Олег накинули поверх скафандров с эмблемами влагостойкие штормовки с капюшонами и широкими рукавами, имевшиеся в гардеробе любого уважающего себя космического оперативника именно для подобных случаев. С большой натяжкой, но теперь их можно было принять за торговых агентов какой-нибудь корпорации, прилетевших «прозондировать почву» этого водного мира на предмет взаимовыгодного сотрудничества.

Удостоверившись, что его подопечные готовы, Диамэк услужливо открыл перед ними люк, выдвинул лестницу и словами «ни пуха, ни пера», совсем по земному (интересно, от кого это он нахватался) пожелал операм удачной «охоты»…

Хьюгрь уже несколько циклов «ждал у моря погоды» — маялся от вынужденного безделья и обезвоживания организма, размышляя над создавшимся положением. Ежедневные многочасовые ванны и перекачка воды через жабры не спасали его от страданий, как телесных, так и психологических. Чужая, более того, чуждая среда и томительное ожидание, не лучшим образом действовали на нервы. Ему хотелось поскорее, в буквальном смысле, «залечь на дно», — опуститься в родную пучину, чтобы больше никогда из неё не подниматься на эту враждебную поверхность. Безусловно, он как и остальные зармазанцы, был достаточно приспособлен к длительному нахождению на суше, но в отличие от сухопутных и земноводных рас, его водная раса, мягко говоря, не получала от этого никакого удовольствия, а совсем даже наооборот.

Слыша за стеной гостиничного номера шум седого океана, омывавшего крутые берега острова-космодрома, Хьюгрь испытывал жгучее желание плюнуть на все, выйти на внешнюю террасу и броситься в манящие волны. Однако для того чтобы «плюнуть» у него не было не только слюны, но и необходимой смелости.

Мальком-икринкой он не отличался присущей всем юнцам безрассудностью: не плавал с другими сорванцами на рифовые пустоши, дразнить диких мурраний, не забирался на здания космодромов, чтобы под одобрительные возгласы товарищей сигануть с огромной высоты в море, и даже ни разу не удосужился прокатиться на, в общем-то безобидном, но чересчур быстром моноплавниковом скальгусте.

С возрастом его трусоватость (сам Хьюгрь называл это осторожностью или осмотрительностью) выросла в полновесную трусость. Но если природа матушка в чем-то нам отказывает, то в другом, как известно, почти всегда награждает с лихвой. Вот и у Хьюгря с годами развилось чутье на всякого рода аферы и махинации, из которых этот скользкий тип, выходил практически всегда «сухим». В конце концов, он нашел свой «тихий омут», свое место в жизни, занявшись вполне безобидным промыслом — скупкой и последующей перепродажей незаконно добытых янтраллов, из которых на других планетах умельцы делали дурацкие украшения для своих сухопутных самок. Помимо этого, основного направления своей трудовой деятельности, Хьюгрь подрабатывал и торговлей другой полулегальной мелочевкой, за которую уголовное преследование если и полагалось, то только за объемы «товара» превышающие определенную величину. А он прекрасно знал свой «максимум» и, несмотря на упускаемую выгоду, никогда не превышал опасного «порога».

Стоит также отметить, что Хьюгрь, в отличие от своих сородичей, не был телепатом в обычном понимании этого слова, но от рождения он обладал неимоверно высокой степенью защиты от телепатического воздействия. Его мысли никто не «слышал», никто не мог пробить его ментальный щит, попросту говоря — порыться в мозгах. Мало того, он легко чувствовал, когда кто-либо пытается несанкционированно почитать его мысли и наловчился, при необходимости, ловко «подсовывая» совершенно иные мысли, вместо своих настоящих, таким образом, манипулируя окружающими «хитрюгами».

Так он жил-поживал, тихо-мирно, аки мудрый пескарь. И все бы ничего, но однажды дернул его морской дьявол сунуть нос не в свое дело — вступить в сговор с крупными контрабандистами — как его сразу заметили, «подсекли» и насадили на «крючок». В итоге он оказался втянутым в эту последнюю, совсем нежелательную авантюру…

— Вот он, подозреваемый, — показал Элай на зеленую точку, мерцавшую на экране детектора, на котором высвечивалась трехмерная схема комплекса. — Будем осуществлять задержание немедленно.

Опера вышли из лифта на гостиничном уровне и увидели перед собой длинный плохо освещенный коридор с множеством дверей по обеим сторонам.

— Элай, судя по схеме, у комнат есть второй выход наружу, откуда прямая и светлая дорога в пучину, — сказал Олег. — Наш клиент может запросто воспользоваться им, и потом ищи-свищи эту «золотую рыбку» вместе с «вещьдоком» в синем море, в белой пене. Я предлагаю разделиться. Ты войдешь как порядочный мент в дверь, а я, так и быть, полезу как шпана через балкон.

— Я думаю это не обязательно, — попытался отговорить Элай Белова от излишней предосторожности. — Я уже прощупал его ментальную оболочку. И сейчас, судя по имеющимся данным, подозреваемый находится в сонном состоянии. Мысли сумбурные, вязкие, без резких переходов, эмоции заторможенные — похоже на фазу глубокого сна.

— Знаешь, как говорят у нас на Земле по такому поводу в местах не столь отдаленных? — спросил Олег и, не дожидаясь ответа, произнес: — Береженного бог бережет, а не береженного конвой стережет. Усек?

— Не совсем, — покачал головой Элай.

Белов тоже покачал головой.

— Слушай, я порой сомневаюсь, что тебе восемь соток земных накапало, — продолжил он. — Ты, ей-бо, наивный как дитя. Короче, я, как отважные герои, иду в обход, а ты как уркаган, ломишься в дверь. Рисковать не будем!

На том и порешили.

Если выпутаюсь из этой переделки, сменю пол от греха подальше и стану нереститься в свое удовольствие, размышлял Хьюгрь, в очередной раз погрузившись в огромную ванну, стоявшую посреди комнаты — на поверхности покачивался только его шикарный плавник. Стану самкой, чтобы больше никто не тревожил. На безбедную жизнь накопил, теперь можно подумать и о потомстве. Лишь бы выйти сухим из воды, то есть в воду.

Сколько пришлось перенести за последние недели Хьюгрю, одному Нивтунию — морскому божку — известно. Сначала этот ужасный «мозгокрут», — ничего подобного он раньше не видел — подчинивший его своей воле. Затем неимоверно тяжелый полет на Ульроп, который зармазанец еле перенес, и последовавшие за этим события на этой жуткой безводной планете. Еще эта болезненная царапина на плече, полученная в стычке. Возвращение с этим дурацким, никому не нужным артефактом. И теперь новое задание. Как пообещал «мозгокрут» — последнее — дождаться прихода представителей Бюро. Удостовериться, что артефакт будет ими обнаружен и тогда… свобода! Можно сматываться на все четыре стороны, точнее шесть. Ведь в морской пучине есть возможность ещё вверх или вниз.

Кто куда, а Хьюгрь планировал вниз, в такую близкую, но все ещё далекую пучину.

Когда же придут эти нерасторопные стражи Вселенной?!

Хьюгрь вильнул плавником, устраиваясь поудобнее на дне ванны и… ощутил чье-то присутствие в своей голове. Кто-то, весьма осторожный и не такой мощный как «мозгокрут», пытался без спросу «поковыряться» в его мыслях.

Зармазанец мгновенно поставил ментальную блокировку и мысленно ухмыльнулся — наконец-то пожаловали, окуньки! Чтобы успокоить незваных, но долгожданных «гостей», Хьюгрь выдал в «эфир» порцию размазанных, несогласованных между собой мыслишек о всяческой ерунде — пусть думают, что он якобы дрыхнет без задних плавников. Сам он, тем временем выбрался из ванны и, убедившись, что контейнер с артефактом лежит на столике около входа — только слепой не заметит — потихоньку прокрался к выходу на террасу. Собравшись с мыслями, зармазанец сосредоточился и ещё раз произвел ментальный «осмотр» окружающего его пространства. Так и есть, телепат или телепаты, он не мог сказать точно количество, уже находились за дверью его номера. На террасе же, судя по полной тишине в «эфире» никого не было. Чужое воздействие на мозг прекратилось и Хьюгрь понял, что сейчас начнется штурм.