Чтение онлайн

– Да, малышка. – Жозеф еще крепче прижал ее к себе. – Я буду тебе настоящим мужем – верным и любящим – всю жизнь. Надеюсь, ты не будешь возражать?

Элен вытащила руку из одеяла, обняла его за шею и прильнула к теплым губам, ставшим необыкновенно родными.

Затем она уткнулась в его теплую шею, наслаждаясь любимым запахом. Стало холодно. Элен снова спрятала руки под одеяло. Жозеф взял в свои большие ладони ее замерзшие пальчики, и они замерли, фея друг друга теплом и любовью.

– Неужели так бывает – любящим всю жизнь? – с грустью спросила Элен. – Ведь любовь со временем проходит.

– Бывает, – убежденно сказал Жозеф. – Настоящая любовь – как талант. Она встречается редко. Но поверь мне, мы с тобой будем любить друг друга всю жизнь.

– А вдруг я тебя разлюблю? – с сомнением спросила Элен.

– Я буду любить тебя так, что ты не сможешь меня разлюбить, – спокойно сказал Жозеф. – Мы станем одним существом, части которого не могут существовать друг без друга.

– Я где-то читала, – помолчав, начала Элен, – что мужчины и женщины по своему психологическому типу делятся на родителей и детей. И когда они вступают в брак, хорошо, если пару образуют, например, женщина-мать и мужчина-ребенок или, наоборот, женщина-ребенок и мужчина-отец. Тогда супруг-родитель относится к другому супругу, как к ребенку. Забота о нем – его естественное состояние, ему даже приятно прощать мелкие прегрешения и капризы. А супруг-ребенок смотрит снизу вверх на супруга-родителя, уважая и боготворя его.

Брак бывает также удачным, если женятся мужчина-отец и женщина-мать. Тогда каждый относится к своей половине, как к ребенку. Но плохо, когда мужем и женой становятся женщина-ребенок и мужчина-ребенок. В этом случае они остаются одинокими и беззащитными. Бывает, что кто-то из них пытается взять на себя роль родителя, но у него это плохо получается, хотя ему кажется, что он справляется. Однако все равно глубоко внутри он чувствует себя несчастным. Это как у меня с Биллом. Играя роль жены-матери, я глубоко внутри была несчастна.

– А я отношусь к типу мужчины-отца, – заметил Жозеф. – Я и к своим больным отношусь, как к детям, даже к старикам… Когда у нас с Софи родился сын, я занимался с ним больше, чем мать. Я всегда вставал к нему по ночам, даже если в предыдущую ночь дежурил в клинике. Но в семь месяцев ребенок умер от дизентерии.

Жозеф помолчал, потом продолжил:

– Летом Софи вздумалось, несмотря на мои протесты, ехать с ним к морю, в Прованс, на виллу к ее родственникам. Там мальчика каким-то образом заразили… Как будто это произошло не во Франции, а где-нибудь в Экваториальной Гвинее! Когда мне сообщили и я примчался, чтобы отвезти ребенка В Марсель, в хорошую детскую клинику, было уже поздно…

В голосе Жозефа звучала боль. Элен нежно сжала его руку. Они молчали, глядя на дальние вершины, становившиеся все более яркими под светом луны, которой удалось наконец сбросить свою дымчатую вуаль.

– Завтра должна быть неплохая погода, – отвлекся от горестных воспоминаний Жозеф. – Но, думаю, что ненадолго. Это временное отступление циклона. Ты видишь, Монблан еще закрыт, а это верный признак того, что непогода вернется.

Ну хорошо, что хоть завтра можно будет покататься, – обрадовалась Элен. – Надоело сидеть взаперти без движения.

– Может быть, тебе надоело сидеть и так, как мы сейчас сидим, неугомонная девчонка? – Он тряхнул ее за плечи. – Завтра с утра мы будем кататься с тобой, а после обеда я обещал, что покатаюсь с Софи перед ее отъездом.

– Я согласна, – чмокнула его Элен. – Кстати, а кто Софи по психотипу?

Жозеф усмехнулся.

– Думаю, что она смешанный тип – супруга-ребенок и бабушка самой себе.

Элен рассмеялась.

– Который час? – Она встрепенулась. Наверное, уже поздно.

Он схватил ее за запястье, когда она хотела вытащить руку и посмотреть на часы.

– Не надо смотреть, – нарочито строгим голосом сказал Жозеф. – Уже поздно, и так понятно. Успеем выспаться, пока ратраки будут приводить в порядок склоны. Тебе разве плохо так сидеть? Не пущу я тебя никуда.

Элен с удовольствием покорилась. Ей нравилось чувствовать себя покорной женщиной-девочкой…

– Ну ладно, – сказала она. – Тогда давай серьезно поговорим…

Жозеф с удивлением посмотрел на нее, подняв брови.

– Я тебя очень люблю, и ты меня тоже. Сейчас. – Элен наконец решила высказать до конца мучившее ее. – Но, может быть, это всего лишь курортный роман… У тебя же были курортные романы в горах, разве нет?

Были, – спокойно ответил Жозеф. – И у тебя, я уверен, были. И ты что, всем говорила «я тебя очень люблю»?

– Не-е-т, – протянула Элен. – Никому не говорила. А мне говорили, – запальчиво сказала она. – Мужчинам легче это сказать, чем женщине. Если наш роман закончится, зачем затевать совместную жизнь с переездами с континента на континент, делать несчастными наших близких?

Жозеф вместо ответа стал целовать ее губы, лицо, глаза, шею… Ее грудь затрепетала под его нежной и сильной рукой. Он долго ласкал ее, потом опять прижал к себе и очень серьезно сказал:

– Девочка моя любимая, поверь мне. Я старше тебя на двенадцать лет. Я очень занятой человек, люблю свою работу, которая до сего времени была для меня всем. Иногда я расслабляюсь, в работе хирурга без этого нельзя. Способы расслабления – либо спирт, либо спорт. Я предпочитаю спорт. Иногда рядом оказывались женщины… Но поверь моему жизненному опыту: встреча с тобой – это дар свыше.

Он посмотрел на небо„ Элен тоже подняла взгляд. Звезды становились все ярче, небо из фиолетового становилось сиреневым. Молочно-белые клубы облаков под ними постепенно превратились в туманные разрывы, которые, рассеиваясь, опускались все ниже, наверное, в долину Альбервиля.

– Но откуда ты знаешь, что все, что между нами происходит, будет длиться долго? – продолжала настаивать Элен.

Жозеф смотрел на горы. Элен любовалась его четким профилем, похожим на профиль римского гладиатора из голливудского фильма. На-, конец он промолвил:

– Есть разные знания: из книг, из опыта собственной жизни, из опыта родителей и друзей. А есть Знание. Оно приходит оттуда. – Он опять кивнул в небо. – И его дает то, что люди подразумевают под понятием Высший разум или, если хочешь, Бог. Это знание просто приходит к тебе, и уже нет места никаким сомнениям.

Он наклонился к Элен и потерся щекой о ее щеку.

– Да… – кивнула она. – И я чувствую то же самое. Но только у меня иногда возникает сомнение.

– Значит, не то же самое, – убежденно сказал Жозеф. – Или ты просто боишься своего чувства. Потому, что у тебя было что-то похожее…

– Нет, не было! – воскликнула она. – У меня все контролировалось разумом. А сейчас разум сопротивляется мне.

– Моя радость, – рассмеялся Жозеф. – Это ты сопротивляешься своему мудрому разуму. Он давно все понял.