Чтение онлайн

Мимо пробежали две испуганные женщины, вслед за которыми промчались нечистые. Хоп! — и твари повалили жертв, впиваясь в них зубами. Она постаралась найти укромное место, но ей не дали и сдвинуться — прямо перед носом выскочил морф. Он остановился, подозрительно надувая ноздри — его привлек запах крови от распоротой руки.

Дита даже прекратила дышать. Тварь недовольно фыркнула и убежала. И еще одна проскочила мимо, совершенно не обратив на нее внимания. Но почему? В чем причина их игнорирования? Взгляд случайно остановился на тыльной стороне ладони — язвочка взялась коркой, из-под которой выглядывал не гной, а здоровая, розовая кожа. Она выздоровела? Ковчег избавил ее от уродства?! Она засмеялась, сначала тише, а затем все громче и громче, в конце затрясшись в гомерическом хохоте. Она была счастлива — впервые за много лет.

— Отец, ты видишь? — кричала она, став поперек дороги и расставив руки, как мессия. — Теперь я достойна твоей любви?! Я — изменю этот мир, и он никогда не будет прежним!

****

Лошадиная доза морфия активировала последние силы Горина, и он уселся рядом с пилотом. Спустя минуту винты завертелись, разгоняя воздух и предвосхищая тотальное истребление.

С ожесточенным боем и не без потерь первая группа отступления скрылась за тяжелыми бронированными дверьми Куба. Отход начала вторая группа, а сверху остались всего два отделения, которые должны были уйти последними — фактически, смертники. Но Горин больше не мог допустить гибели ребят. Под воздействием наркотика, каждый стал его сыном, его Даней.

Полковник открыл огонь из автоматических пушек, вышибая мозги краклам, заполонившим опустевшую Стену. Выпустил ракеты, взрывая топливные цистерны и поддоны с боеприпасами.

Уже на плацу вторую группу атаковали слепни, и даже плотный огневой контакт с трудом их сдерживал — черные твари то и дело выхватывали пацанов из строя. Горин кивнул пилоту, и вертолет спикировал, поражая неоморфов с тыла.

Оставшиеся солдаты на Стене также нырнули в люки, загоревшись надеждой остаться в живых. Вторая группа исчезла в штабе, а вертолет взлетел над наблюдательными башнями. Сейчас на Стене собралось не менее половины всех трескунов. Но они спускались в Илион, поэтому действовать нужно было быстро.

Ми-28 понесся вдоль фортификации, оставляя за собой полыхающий шлейф. Ракеты вспыхивали как огромные спички и неслись вниз — прямо на бруствер. Обогнув Крепость, Опустошитель развернулся на новый круг.

Укрепления взрывались вместе с боеприпасами. Пламя от топливных бочек пожирало тварей, а осколки мин отсекали конечности и головы. Внезапно на парапете перед вертолетом появился Охотник. Рука Горина молниеносно сжала гашетку, пронизывая неоморфа тысячекратными дозами свинца. Горючее, разлившееся по крепостному проходу, загорелось тонким огненным язычком, который мчался дальше и дальше.

Охотник спрыгнул со Стены прямо на Ми-28, одновременно его блестящее эбеновое тело продолжало сотрясаться от поглощаемых пуль. Вспыхнувшее пламя сзади, от взрыва цистерны с керосином, застало супермонстра врасплох — его поглотил огненный столб, прекративший расширяться как раз перед курносым вертолетным носом. Полковник еще с минуту сжимал гашетку, продолжая расстреливать огонь, в котором исчез Король краклов.

Пламенный язык в боевом ходе достиг поддонов со снарядами. Мощный взрыв сбоку всколыхнул воздух огненной бурей — Ми-28 тряхнуло, а осколки изрешетили вертолет.

Егозин выронил штурвал, повалившись на панель, и Опустошитель потерял управление. Накренившись, он спикировал вниз и спустя мгновение врезался в сторожевую вышку, вспыхнув, как фейерверк с разлетающимися винтами.

Башня рухнула. И вся Стена стала валиться, взрываясь напалмом… сжигая морфов и погребая их под завалами.

Первый младенец оказался мертворожденным. Маленький серокожий морф, сморщенное тельце с уже крепкой костной системой, дитя монстров, имевшее еще меньше человеческого подобия, чем его родители. Огромная пасть на всю голову, уже с острыми зубками, но без хоботка — он спрятался глубоко в глотке как нераскрывшийся бутончик. Я его назвал Лепрозорием — слава Богу, мы были в защитных костюмах.

Лилит при родах скоропостижно скончалась — остановилось сердце и исчезло дыхание. Нервная система еще работала под воздействием вируса INVITIS, конечности подергивались, но монстромать однозначно отправилась в иной мир — я думаю, это был ад для упырей.

«Если бы он не был мертв, его следовало бы усыпить» — заметил я, с трудом сдерживая рвотные позывы при виде маленького страшилища. Хотя, тошнота могла иметь и другое объяснение, медицинского характера. По крайней мере, так говорила Кареглазка, изучившая мои ранения и напихавшая меня анальгетиками и другими препаратами неизвестного предназначения.

— Я помогаю тебе, а не отравляю, — сказала она, требуя обнажить ягодицу для последнего укола. — Адреналин. Временно это приведет тебя в норму. А потом — постельный режим.

— Постельный режим — только с тобой! Жду с нетерпением! — довольно сообщил я.

Сейчас у нас с ней все было прекрасно. Я добрался на нижние этажи — не скажу, что это было просто — я то и дело полз словно гусеница по коридорам и лестничным маршам. Наконец, из последних сил я затарабанил в дверь биоцентра — и Лена обрадовалась, обнаружив меня на пороге. Она одобрила идею спрятать Милану в Кубе. И разрыдалась, узнав о печальной участи Цербера. А затем ошарашила Зойку и поцеловала меня. Ведь Бергман еще не была в курсе наших романтических отношений.

Нежно прикусив верхнюю губку Кареглазки, я не отпускал, пока она не ущипнула меня за задницу. Много работы, объяснила она. Естественно, Цербера-Ковчега мы потеряли, а Илион захлебывался в атаках трескунов. Надо бы поскорее разобраться с монстроматкой и уматывать.

Второго детеныша пришлось извлекать, разрезав Лилит. Бергман оставила всякие приличия и во всю материлась, требуя усыпить подопытных в виварии. Ей постоянно слышались стрекотня и скрежет. Крылова уступила и как раз Зойку и отправила — больше и некому было. А Лена тем временем искусно сделала Лилит кесарево сечение, словно только этим и зарабатывала на хлеб.

— Божечки ты мой! — ахнула она, вытащив из разрезанной матки нечто окровавленное.

Только из любопытства я заглянул за ее плечо. На меня смотрели хоть немного и затуманенные, но синие-синие глаза. Как ультрамарин. А затем раздался крик, и младенец заголосил на весь Логос. Второй новорожденный выглядел полностью как человеческий младенец — сморщенный-скукоженный, белокожий и даже немного симпатичный.

— Они убили свою мать, — прозрела моя рыжая умнячка. — Точно! Один ребенок умер и отравлял Лилит изнутри. А второй — вызывал отторжение организма. Это невероятно!

****

Из развалин выползло рельефное черное тело, потрепанное и обгоревшее. Охотник все также стремился вернуть Мару, хотя силы его были на исходе. Психический контакт с новым поколением был слабым, но достаточным, чтоб определить нужное направление. Опершись на сломленную бетонную плиту, он выпрямился, шея вздулась жилами, а по спине прошла мышечная судорога.

Биомеханический организм пришел в движение и Король уже был на полпути к Логосу, когда получил удар сзади. Боль всего лишь играла роль индикатора опасности, поэтому, разворачиваясь в сторону источника, он оставался хладнокровным. И тут же получил новый сокрушительный удар. И еще один — в голову, прямо над пастью.