Чтение онлайн

После экскурсии Елена Ивановна потянула меня на работу — в Логос. Мол, тоже на ознакомление. От мыслей о работе стало канудить, но после ее прикосновений я не мог сопротивляться.

Лаборант по имени Валера Антонов, зануднейший из людей, с бегающим неудовлетворенным взглядом, словно его только что оторвали от просмотра порно, провел меня по лабораториям, а «ассистентка» Зоя Бергман выделила инвентарь. Я пробовал пошутить с ней, но горячая внешность и подкачанная задница оказались обманчивыми — она была редкой тупицей. Бергман вообще была из тех девушек, которые в соцсетях заносят незнакомых людей в черные списки. Профилактически — ведь она не имеет понятия, кто ты, и чего хочешь. Вернее, она думает, что знает все это — ты кобелина, и если она подтвердит запрос о дружбе, то ты напишешь ей уйму пошлых сообщений и будешь преследовать аки маньяк. Но, крошка, это ведь социальные сети! Не собираюсь я тебя преследовать (ха-ха!).

После знакомства с биоцентром я вернулся в диспетчерскую, где Кареглазка все так же возилась с комбинациями для дипломата. Можно было не заморачиваться, и вскрыть коробку — хоть ломом, хоть пулей, хоть чем, но она пока что не желала их использовать. По ее мнению, внутри могло быть что-то хрупкое, и его ни в коем разе нельзя было повредить.

Потом она переместилась в свежеоборудованный бокс, где содержалась пойманная тварь, и я пошел следом. А Цербер — за нами. Вообще, мне очень-очень нравилось ходить сзади нее — таких шикарных бедер я давно не наблюдал. Не то, чтоб они были габаритными — нет. Они были… я бы сказал, средними — довольно худенькие, аккуратные, и в то же время, достаточно широкие и округлые. А венчались эти божественные бедра такой же превосходной, аккуратной попой, похожей на аппетитные идеальные шарики. Все это так божественно покачивалось при ходьбе, что мое тело устремлялось вверх — ну, конечно, не все тело, и не к небесам, если вы меня понимаете.

Елена Ивановна ввела особи смесь препаратов, снова усыпивших ее, и взяла анализы. Показатели были несколько нестандартными, о чем она переговорила с бодрым пенсионером по фамилии Крез. Затем повернулась ко мне.

— Ты долго будешь ходить хвостом? — спросила она, подключая краклобабу к проводам.

— Это моя работа, — ответил я.

— Ты уборщик, а не шпион, — она улыбнулась. — Кстати, тебе нужно поселиться в казарме.

— В КАЗАРМЕ?! — я скривился.

— Ты же не семейный, и не офицер.

— Возможно, скоро буду, — я расстроился, жить в казарме не хотелось.

— Офицером? Я бы на это не рассчитывала, — она прилепила последний датчик на живот твари.

— Цербера я тоже возьму в эту богадельню? — напомнил я о питомце. — Вместе с ним я как семейный.

— Иди, Господи! — засмеялась Кареглазка. — Придумаем что-то и собаке.

— Пожалуй, я мог бы жить здесь, — предложил я вариант, вдруг осенивший меня. — Валера говорил, что нужно убраться в одной из кладовок — перебрать вещи, перенести.

Я даже готов был поработать, хоть уже и вечерело — так сильно не хотел в казарму.

— Да, там нужно поубирать, — согласилась она. — Но там жить ты не будешь, это будет новая кладовая — вместо вот этого бокса. Иди, я потом обсужу с мужем твой жилищный вопрос.

****

Чулан был завален хламом с медчасти, вероятно, оставшимся здесь еще с тех времен, когда я ходил в школу: матрасы и подушки, старое постельное белье, несколько разбитых коек, тумбочек и зеркал. Я должен был это переместить на свалку за бараками.

В качестве грузчика я вначале успешно использовал Цербера — привязывая к нему подушки и белье. Вскоре хитрожопая псина разленилась и куда-то умотала. Тем более, уморился я — мои силы еще недостаточно восстановились, да и какого викрама, в самом-то деле?! Присев на сломанном стуле на трех ножках, я переждал приступ тошноты, связанный с контузией, закурил и пускал кольца под потолок, когда увидел в стене проблеск света. Все, что было странным, нужно было обязательно проверить, поэтому я внимательно оглядел светящуюся щель.

В первое мгновение я опешил и отпрянул, а затем все же вернулся. Оказалось, что через брешь видно соседнее помещение. И там оказалась… Кареглазка. И Цербер. Так вот, куда ты сбежал, вражина!

Елена Ивановна чувствовала себя с собакой абсолютно раскрепощено, она насыпала уродцу в миску что-то, напоминающее плов, и поглаживала, пока он ел. Она присела с животным как раз напротив червоточины, и я увидел, как двигаются ноги, то открывая, то скрывая точку соединения. В темноте капрона просвечивало белое белье — и этого было более, чем достаточно.

Меня охватило вожделение, и я стал усердно и с упоением «трудиться», когда чертов пес стал крутить хвостом, мешая обзору. Я жадно ловил глазами каждый кадр, почти не мигал, чтоб завершить начатое, но собака стала меня злить. Следующий раз, когда Цербер прикрыл Кареглазкину промежность, совпал с тем, что она поднялась — ей стало невтерпеж сидеть на корточках. Я выругался — тихо-тихо, но пес как будто услышал. Он повернулся в мою сторону, и залаял. Ученая также уставилась на эту стену. Да черт же подери! Я ведь уже почти!

Неожиданно лай раздался прямо перед дверью в кладовку, при том, что она не запиралась — замка не было, а шпингалет был сломан. Дверь распахнулась, и вошла Елена Ивановна с Цербером за спиной. Увидев меня, они словно поменялись эмоциями: псина уже гавкала с радостью от встречи с хозяином, а вот моя начальница… ее лицо приобрело сердитый вид.

К сожалению, я ее понимаю. Она застала меня с расстегнутыми штанами, хорошо хоть, что я успел прикрыться. Конечно, будь я девушкой, мне бы польстило, что я вызываю такие чувства у мужчин, да только вот… настоящие девушки не такие. Почему-то им не нравится быть объектами первобытных желаний. Кареглазка прошла мимо, чураясь близко приближаться, словно я могу оплодотворять по воздуху, и заглянула в то светящееся пятно, к которому я был прикован последние минут десять. Ее лицо приобрело бордовый оттенок, и она посмотрела на меня, в то же время, избегая встречи наших глаз.

— Я не представляю, как ты будешь со мной работать!

Она выскочила, вильнув бедрами перед моим носом, и грохнув дверью, так что, я не уверен, услышала ли она ответ.

— А я прекрасно представляю! — крикнул я, и добавил уже тише. — Плохо, что это только фантазия!

****

Дионис ожидал увидеть отталкивающее зрелище, но — не настолько. Гермес-Афродита была прикована к постели цепями и накрыта двумя шерстяными одеялами. Зенон говорил, что она постоянно мерзла.

Если вы не видели умалишенных — явных, буйных, в стадии обострения — тогда вам не представить этого. Невольный трансгендер был безумцем. Глаза Божьей нареченной были залиты кровью, за которой не было белков, лишь черные расширенные зрачки. Красивое лицо, искусно созданное Эскулом, покрылось алыми пятнами — также как и шея, и все видимые части тела. «Чешется, — сообщил Зенон. — Чешется ужасно просто. Пытается содрать кожу. Кричит, что это не он. Не его кожа. Не его тело».

Все мышцы Афродиты были напряжены до предела, выкрутив тело в неестественную позу, шея вывернула голову на 130 градусов, словно это был не человек, а нечто, одержимое сатаной. И глаза — она не могла смотреть прямо, глаза выворачивались и закатывались под лоб. И еще она орала — безумным, противным голосом. Неужели все их труды насмарку?

— Афродита! — окликнул он затихшую девушку. — Дита!

Он, она или оно — подняло веки, пытаясь сфокусироваться на Дионисе. Не смогла, и зрачки снова исчезли наверх.