Чтение онлайн

– Оба! Заступничества молю!
– просипел возница.

Свободной левой рукой А-Ту выхватило из костра горящую головню, я включил Меч. Однако ни стреляющий искрами костёр, ни чадящая головёшка, ни, тем более, ровное сияние Меча не пугали зверя. Он продолжал приближаться.

– Оставайтесь на месте!
– приказал я и двинулся навстречу киману. Тот приостановился.

– Уходи, зверь. Уходи, и ты останешься цел. Уходи, и ты по-прежнему будешь царствовать в лесу. Но никогда не связывайся с людьми, - внешне спокойно постарался я уговорить животное, глядя в его налитые кровью глаза. Однако прямой взгляд на языке всех диких животных означает вызов. Кимана взбесил вызов существа, которого он способен убить одним ударом тяжёлой лапы. И он прыгнул.

Время для меня замедлило бег. Киман плавно надвигался по воздуху, массивный и грациозный одновременно. Жаль убивать такого красавца. Я слегка чиркнул кончиком Меча по чёрному блестящему носу, после чего кувырком ушёл в сторону. Нос у зверей - одно из самых чувствительных мест. Я надеялся, что боль образумит лесного великана и обратит в бегство. Но это лишь только ещё больше разъярило зверя. Он помотал головой, от чего кровь из раны разлетелась зигзагообразным веером, резко развернулся и прыгнул на меня вновь. В это время ближайшие кусты буквально распахнулись, оттуда стремительным снарядом наперерез киману вылетел Асур и, преодолев мощным прыжком несколько метров, вцепился мёртвой хваткой в его заднюю лапу.

"Что ж, извини, мишка. Я давал тебе шанс уцелеть", - подумалось мне. Я отпрянул в сторону и, когда киман "проплывал" мимо, чиркнул лезвием по его шее. Рез меча настолько тонок, что сначала показалось, со зверем ничего не случилось, лишь часть шерстинок сдуло с шеи потоком воздуха. Возможно, зверь сначала даже и не почувствовал ничего. И лишь только в тот момент, когда его передние лапы коснулись земли, голова от толчка отделилась и большим полосатым мячом покатилась по поляне. Лапы подломились, туловище кувыркнулось и тяжело, так, что содрогнулась почва, рухнуло. Асура, к счастью, не придавило. Из артерий перерезанной шеи зафонтанировала кровь. Голова ещё несколько раз разинула пасть в беззвучном рыке, взгляд кимана метнулся по сторонам и остановился, остекленел.

Я выключил Меч, подошёл к Асуру и потрепал его по гриве: всё, мол, бой окончен. Вместе с ворчащим и ещё подрагивающим от боевого возбуждения псом мы вернулись к костру. Следом подошли остальные. Ликки уставился на бепса круглыми от удивления глазами, забыв прикрыть рот.

– А-Ту, плесни-ка мне ещё немного балы. В горле пересохло, - попросил я.

– Бес с тобой, - утверждающе произнесло бепо, подливая мне из фляги.
– Даже если бы у меня оставались сомнения, то появление Белого Пса уничтожило бы их навсегда.

– Это не Бес. Бес, к сожалению, уже слишком стар. Это Асур, то ли сын Беса, то ли его внук. В общем, отпрыск.

Через пару минут возница, наконец, опомнился.

– А ты... это... что с этим-то делать будешь?
– спросил он меня, указывая на лежащую посреди поляны тушу.

– С этим?
– я чуть призадумался.
– Сейчас, пожалуй, ничего. Утром оттащим подальше в лес, чтобы стоянку не портить.

– Хочешь сказать, он тебе не нужен?

– Абсолютно.

– Так может, мне подаришь?

– Забирай.

– Вот уж благодарствую! Пусть Оба к тебе благоволят!
– Ликки тут же поспешил к добыче и принялся за свежевание.

Утром мы с А-Ту проснулись довольно поздно. Разбудил нас стук топора по дереву и аппетитный запах жареного мяса. Мы выбрались из возка, в котором ночевали, и обнаружили, что туши кимана на поляне уже нет. Ликки рубил и подкидывал в костёр притащенные из леса толстые ветки. Рядом, на отодвинутых в сторонку углях, жарилось на прутиках мясо кимана.

– Ты что, Ликки, всю ночь не спал?
– спросил я возницу.

– Вестимо. Когда ж спать-то, коли дел невпроворот? Шкуру снять, сало вытопить, мясо прокоптить, захоронить то, что в дело не идёт, "киманову тризну" справить. Как без тризны-то? Замучает дух киманов... Да дрова вот кончились, хворосту насобирать пришлось.

– Так ты что, всю поленницу спалил?

– Знамо. Мяса-то сколь! В три костра жечь пришлось. Вон-таки, угощайтесь: киманятина на прутиках, да с моими приправами - смачнее не сыщешь! Я уж, право слово, сверх пуза поел. А шкура-то какая знатная да шелковистая! Я её покамест в ручье замочил, ниже по течению. Как вертаться будем - подберу.

– Дров надо заготовить, - припомнил я неписаный туристский закон.
– Столько же, сколько было.

– Столько ж?
– уныло вскинул брови Ликки.
– Да я же с таким уроком до вечерней зорьки не управлюсь!

– Помогу, - успокоил я и направился к стоящей неподалёку сухой сосне. Свалить и расчленить её на полешки при помощи Меча было делом нескольких минут. Один взмах - и сухостой срублен, осталось лишь нажать плечом, чтобы дерево упало. Жик-жик-жик-жик - и ветки обрублены. Несколько раз прошёлся вдоль ствола, и он уже наструган "соломкой". А нарезать, как колбасу, на полешки, и вовсе не проблема.

– Всё!
– сказал я следившему за моими действиями с выпученными глазами Ликки.
– Ветками пусть другие, если хотят, занимаются. Твоя задача - сносить дрова в поленницу.

Пока мы с А-Ту завтракали изумительно вкусными шашлыками, возница стаскал все дрова. Поленница, которую он сложил, надо сказать, получилась раза в четыре больше, чем та, которую мы застали здесь вчера вечером. Так что в дальнейший путь мы отправились со спокойной совестью.

За сутки с небольшим, переночевав в пути ещё раз, уже без приключений, к полудню мы добрались до того места, где ещё продолжалось строительство: стучали топоры, визжали пилы, скрипели тачки.

Здесь А-Ту отпустило возницу. Перед прощанием Ликки протянул мне небольшой пушистый свёрток.

– Возьми, Светлый. Твоё по праву, - сказал он.

– Что это?

– Так ведь... тюшок.

– Что такое тюшок?

– Ну, шапка такая. Из ушей кимана. Добрая шапка. Зимой греет, летом от зноя спасает. Я её в дороге сшил.

Я развернул шапку. Из сшитых вместе длинных ушей хищника получился довольно забавный головной убор, отдалённо напоминающий башлык. Как показал осмотр, при его изготовлении кройка не требовалась.

– Когда успел?
– поинтересовался я.

– Так долго ль? Вот в этом месте жилкой сшить - и вся работа.

– Ну так и оставил бы себе.

– Нет, Светлый, то никак не можно. Тюшок, вишь, носить право имеет токмо тот лишь, кто зверя завалил. Иному она удачи не принесёт. А мне, право слово, и без того твоей милостью немало досталося.

Дальше мы пошли пешком. Когда проходили мимо дорожных рабочих, они, забыв о своих занятиях, замерли, провожая глазами Асура. Лишь только один, по-видимому, начальник, подобострастно кивал, приветствуя Секретаря Совета, но вид при этом имел не менее огорошенный.