Чтение онлайн

Дать людям волю и воду - вот что мы с А-Ту посчитали делом первостепенной важности. Мы прошли по улицам Окотэры, и там, где источники находились наиболее близко к поверхности, оставляли по несколько землекопов с заданием вырыть колодец. Нас не смущал тот факт, что новые колодцы порой располагались в самых неожиданных и даже неудобных местах: посередине улицы, на месте хозяйственной постройки, а один даже внутри дома. Народ тоже не роптал по этому поводу: вода была важнее.

Когда мы определили местоположение последнего колодца, в первом месте уже докопались до водоносного слоя. Жители улицы, до этого с недоверчивым любопытством следившие за работой землекопов, теперь ликовали. Так же, как буровики нефтью, они со счастливым смехом мазали друг друга грязной мокрой жижей и были от этого безмерно счастливы. При появлении А-Ту ажиотаж ещё более усилился, горожане принялись выкрикивать славословия новому Великому лад-лэдо. Одного особо счастливого, который порывался кинуться к А-Ту с объятиями, мне пришлось немного успокоить. Не больно, но наглядно.

На площади перед резиденцией правителя нас поджидал Иденс во главе отряда оборванцев из двадцати пяти человек.

– Великое лад-лэдо, принимай гвардейцев на службу, - сказал он, подходя к нам.
– Некоторых из них я знаю как честных и храбрых людей, за остальных мои знакомцы поручились. Они будут верно тебе служить.

– Атак-редеро, - повернулось А-Ту к И-Ми, - распорядись, чтобы этих людей накормили, достойно обмундировали и вооружили. Только никаких халатов, никаких черепов на голову! В одной из комнат дворца я видело достаточно много приличной одежды. И, кстати, правителя кормить собираются?

– Трапеза для Светлого готова всегда, - склонилось И-Ми.
– Как только прикажешь...

Первую ночь мы решили провести в одной комнате. Для безопасности. А чтобы было ещё надёжнее, я сходил за городскую стену и вызвал Асура. Возле двери опочивальни Иденс выставил стражу из четырёх гвардейцев: первая дюжина, сменяя друг друга, должна была нести службу до утра.

Атак-редеро попросило разрешения удалиться. Оно пожелало правителю, дабы Оба ниспослали ему наисладчайших сновидений, после чего поинтересовалось:

– Не прикажет ли Великое лад-лэдо прислать к нему утешников?

– Нет, не надо, - отмахнулось А-Ту.

– Ну конечно, конечно... С такими-то видными героями...
– И-Ми окинуло нас с Иденсом таким похотливым взглядом, что меня покоробило.

– Исчезни, петух!
– зло бросил я, заработав от атак-редеро такой убийственный взгляд, что, будь он материальным, наверняка прожёг бы во мне сквозную дыру.

Бепо такие же люди, и секс в их жизни занимает не меньшее место, чем у всех остальных. В качестве сексуального партнёра им необходим мужчина: здесь они ближе к женщинам. Однако, как ни парадоксально, во всех остальных жизненных ситуациях бепо воспринимаются мной как особи, более близкие к мужскому началу, а потому интимные отношения с ними воспринимаются мною как гомосексуализм. Кому-то здесь это, может быть, и доставляет удовольствие, но лично я в этом плане исключительно консервативен.

Я тяжело опустился на широкое ложе. Усталость, в основном моральная, дала о себе знать. Сон сморил меня моментально.

Проснулся я резко, но не шевелился и глаз не открывал. В этом и не было необходимости: я видел глазами Асура, который негромко, но очень тревожно ворчал. Да и слух мой по-собачьи обострился.

За дверью что-то происходило. Глухой шум, тихое позвякивание, тяжёлое дыхание множества людей. Что происходит? Смена караула? Нет, не похоже. Вот кто-то говорит шёпотом: не будь здесь бепса, я бы ни за что не расслышал: "Как только врываемся, вы четверо - к окну, чтобы никто не выпрыгнул. Вы вчетвером остаётесь у входа. Остальные режут самозванца и его прихлебателей. Никаких разговоров, никакой жалости, никакой пощады! И да помогут нам..."

Всё, дальше слушать нет необходимости. И без того ясно: попытка государственного переворота в самом примитивном и незатейливом дворцовом стиле. Друзей будить я не стал, для этого уже не было времени. На ходу включил Меч и ринулся к дверям, вышиб их ударом ноги и с рёвом ворвался в комнату. Зрение фотографически зафиксировало страшную картину. В небольшом помещении, освещаемом четырьмя неяркими масляными светильниками, собралось около пятнадцати солдат-бепо в неизменных лоскутных халатах во главе с атак-редеро И-Ми. Четверо новобранцев-гвардейцев лежат бездыханными в лужах крови с арбалетными болтами в голове, в шее, в сердце.

Заговорщики не были готовы к нападению на них. Наоборот, они сами готовились нападать - всей толпой через узкие двери, а потому и держались очень плотно. Я не стал играть в благородство и воспользовался этим. При такой скученности один взмах Меча косил по четыре-пять человек, а потому всё завершилось за считанные секунды. Многие, подозреваю, даже не успели сообразить, что произошло, как уже оказались на Светлом Пути. Если, конечно его заслужили, в чём очень сомневаюсь.

– Эй, кто здесь есть! Все сюда!
– крикнул я, и голос гулко прокатился по анфиладе пустых комнат. Дворец сразу ожил, зашелестел, захлопали двери, застучали частые шаги: челядь торопилась на зов. В дверях опочивальни показались заспанные А-Ту, Иденс и Ти, с ужасом оглядывающие место побоища: вперемешку большой кучей валяющиеся части тел, полностью залитый кровью пол. Перекосившиеся от страха лица заполнили смежную комнату. Придворные, объятые ужасом, молчали.

– Посмотрели?
– жестоко спросил я.
– А теперь запомните и передайте всем. Завтра я ухожу. Но скоро вернусь. И если не застану Великое лад-лэдо О-Ко-А-Ту в живых, то следующим правителем Окотэры снова буду я. И да будут Оба свидетелями моей клятвы. А теперь унесите тела гвардейцев и подготовьте их к захоронению. Остальное - выбросить за ворота! Пусть крысобаки пируют!

– Нет!
– раздался голос А-Ту.
– Приказываю похоронить всех. Гвардейцев похоронить с почётом, если у них есть близкие - помочь им. Остальных... Тела остальных с утра выставить на всеобщий погляд с глашатаем, дабы всем поведал об их провинности, после чего захоронить по малому обряду.

И, признаюсь, оно было право. Сказанное мною было сказано на языке гнева, языке ненависти. Чуть остыв, я бы уже навряд ли дал такое распоряжение. Но, думаю, оно и к лучшему: разумное решение А-Ту только укрепит его авторитет.

Иденс выставил новый караул. Слуги спешно принялись выносить тела и наводить порядок, а мы вчетвером вернулись в опочивальню. Естественно, ни о каком сне уже не могло быть и речи.

– А куда ты собрался уходить?
– поинтересовался Иденс.

– С монахами в Урочище Девятирога, - ответил я.
– Хотел предложить тебе пойти со мной. Но теперь у меня будет к тебе другая просьба. Я прошу тебя помочь А-Ту. Одному ему будет очень трудно.

– И я прошу, - сказало А-Ту.
– Не зазорно ли будет инфант-лэду принять чин атак-редеро... то есть атак-редера и должность главнокомандующего и начальника гвардии?

– Не зазорно, - чуть подумав, кивнул Иденс.
– Великое лад-лэдо! Я с благодарностью принимаю от тебя дарованные мне чин и должность! И клянусь служить верно, не жалея для этого времени, здоровья и самой жизни!

На следующий день с восходом солнца небольшой караван двинулся из Окотэры. Впереди пешком шли монахи из Урочища Девятирога. Следом катился небольшой ковчег, в котором ехали ещё недостаточно окрепшие после многодневного "промывания мозгов" старцы-веломудры. Далее следовала телега, гружёная досками и брёвнами, предназначенными для восстановительных работ. Здесь же лежали все девять светильников Девятирога, не так давно похищенные из святилища. Каждую из повозок тащили по дюжине бывших стражников: никаких тягловых животных в Городе Великого Завтра не было, а потому раскаявшиеся бепо сообща решили, что это будет их первым послушанием. Я тоже шёл пешком, Асур трусил рядышком, иногда отбегая по каким-то своим делам, а потом возвращаясь обратно.

В дороге мы провели три с небольшим дня, останавливаясь на ночлег в дрогоутах. Селяне, наслышанные о трагедии Девятирога, принимали караван более чем радушно. АТу выделило из казны на нужды монастыря достаточно крупную сумму денег, в том числе и на пропитание в пути. Однако трактирщики как один и слышать не желали ничего о том, чтобы брать деньги со святых отцов. Да и сами жители дрогоутов от всего сердца приносили продукты, порою обижаясь, если мы не хотели их брать - уж очень всего было много.