Чтение онлайн

Он попытался сосредоточиться и вырастить новую плоть, но у него ничего не вышло. Неужели это смерть?

Жизнь утекала из него, и необходимо было остановить процесс. Неподалеку находился металлический контейнер, довольно большой, с откидной крышкой. Терзаемый обжигающей болью, он покатился по влажному асфальту и единственной неповрежденной ногой поддел крышку. Хорошо, что нога была мощной, натренированной в прыжках в небо его мира. Преодолевая придавливающую его к земле гравитацию — совсем не такую, как на его планете, — он рванулся вверх. Мышцы затрещали от напряжения.

Металл загудел, когда он рухнул внутрь, какие-то субстанции под ним громко затрещали.

Отраженным инфракрасным излучением сияло чужое небо, а он лежал на куче кусочков органической материи, смятых и спрессованных, покрытых какими-то цветными узорами. Затем, схватив их щупальцами и ресничками, он принялся драть их на полосы и прижимать к своим кровоточащим дыхальцам.

До него донеслись органические запахи — когда-то здесь была жизнь, но она прекратилась.

Он потянулся к животу за переместителем, вытащил его и прижал к развороченной груди. Если ненадолго остановить время, исцеление возможно. Потом надо будет связаться с Джуббеном и, если переместитель поврежден не слишком сильно, совершить прыжок, ориентируясь на полученные координаты.

Переместитель загудел. Сполохи света — побочный эффект — разогнали мрак контейнера. Время замерло.

— В общем, вчера вечером мне позвонила соседка Салли…

До него, заключенного в свой временной кокон, донесся чей-то приглушенный голос, отозвавшись в черепе слабым эхом.

— И вот Салли говорит: Хильди, представляешь, мне только что позвонила моя сестра Маргарет из Калифорнии. Помнишь Маргарет — вы еще вместе ходили в школу Святой Марии…

Что-то глухо бухнуло в металлическую стенку рядом с его слуховыми щупальцами. Сияющий инфракрасный спектр ночи заслонил силуэт. Мучительная боль вернулась — к его телу что-то прикасалось.

— Ну разумеется, я помню Маргарет, говорю я. Она училась на класс младше. Монахини вечно ее ругали за то, что она жевала жвачку.

Что-то дернуло за его переместите ль. Он прижал его к себе в попытке протестовать.

— Эй, приятель, убери лапы, — проговорил быстрый сердитый голос. — Я первая увидела.

Он различил лицо. Бледная плоть, вымазанная грязью, оскаленные зубы, серые реснички, свисающие из-под какого-то неорганического выступа.

— Не надо, — попросил он. — Я умираю.

Существо резко вырвало у него переместитель. По телу неторопливой пульсирующей волной разлилась боль, и он закричал:

— Эй, это мое!

Снова вернулась медленная холодная смерть.

— Вы не понимаете, — твердил он. — Рядом с вашей планетой — Прародительница Роя.

Голос продолжал гудеть. Предметы в контейнере трещали и звенели.

— В общем, Маргарет, говорит Салли, вышла за инженера из «Боинга». В год зашибает как минимум пятнадцать тысяч. В отпуск то на Гавайи, то в Сен-Томас ездят, представляешь себе?

— Пожалуйста, послушайте. — Боль все усиливалась. Он знал, что у него совсем немного времени. — Прародительница Роя уже обрела разум. Она догадалась, что я узнал ее, и мгновенно ударила в меня.

— Но она и знаться со мной не желает, говорит Салли. Там, у себя, на другом побережье Америки, и в ус не дует…

— Следующим этапом будет Рой первого поколения. Скоро они, направляемые Прародительницей, атакуют вашу планету. Пожалуйста, послушайте.

— В общем, я отправила мать в дом престарелых, говорит, у нее там такая хорошенькая квартирка. Но там хотят, чтобы мы давали ей еще пять долларов в месяц.

А Маргарет ей: у меня, мол, нет денег. В Калифорнии, мол, все дорого.

— Вам угрожает ужасная опасность. Пожалуйста, послушайте.

И снова в металлическую стенку что-то грохнуло. Голос стал тише, как будто удалялся.

— Можно подумать, у нас здесь легче. Вон у Салли пятеро ребятишек, две машины, да еще и за дом кредит надо выплачивать, а Билл говорит, дела в агентстве совсем из рук вон.

— Рой. Рой. Найдите Джуббена!

Существо уходило, а он умирал. Вещество под ним промокло от его крови. Каждый вздох давался с мучительным трудом.

— Как здесь холодно, — сказал он.

С неба закапали слезы, металл ответил приглушенным звоном. Слезы были кислотные.

Обитатели меблированных комнат на Элдридж-стрит праздновали Рождество, и Джуба нарядили Санта-Клаусом. Он немного не вышел ростом для этой роли, к тому же среди Санта-Клаусов, выставленных в витринах, нечасто встречались обладатели клыков — зато его «хо-хо-хо» было бесподобно.

Вечеринку устроили в зальчике на первом этаже. В этом году ее пришлось проводить раньше, поскольку на следующей неделе миссис Холланд должна была вылететь в Сакраменто к внуку на все праздники, а отмечать без миссис Холланд, которая жила в этом доме почти так же давно, как Джуб, и разделила со всеми немало горестей, никто не соглашался.

За исключением отца Фэя, пьяницы-иезуита с пятого этажа, остальные обитатели меблированных комнат были джокерами, и ни у одного из них не хватило бы денег, чтобы одарить к Рождеству всех своих соседей. Поэтому каждый покупал всего один подарок, потом их складывали в большую брезентовую почтальонскую сумку, а Моржу поручали хорошенько перемешать их и раздать. Джубу нравилось этим заниматься. Человеческие обычаи в области дарения подарков не могли не восхищать, и он даже собирался написать о них научную работу — разумеется, после того, как завершит свой трактат о человеческом юморе.

Начинал он всегда с Клецки, огромного сливочно-белого мягкого существа, который жил с чернокожим по имени Глянец в квартире на втором этаже. Клецка был тяжелее Джуба на добрую сотню фунтов, а силы в нем было столько, что он не реже раза в год срывал с петель входную дверь (чинил которую все тот же безотказный Глянец). Клецка обожал роботов, кукол, игрушечные грузовики и пластмассовые пистолеты, которые громко стреляли, но ломал все это в течение нескольких дней, а те игрушки, которые приходились ему особенно по душе, — за несколько часов.

Джуб завернул его подарок в серебряную фольгу, чтобы не отдать по ошибке кому-нибудь другому.

— Ух ты! — воскликнул Клецка, когда разорвал обертку. Он поднял подарок над головой, чтобы все видели. — Лучевой пистолет! Ух ты! Ух ты!

Игрушка была дымчатого красно-черного цвета, а ее линии, плавные и чувственные, почему-то вызывали смутную тревогу. Когда великанская лапища джокера сжала рукоятку и навела тонкое, с карандаш толщиной, дуло на миссис Холланд, где-то в глубине пистолета замерцали светящиеся точки. Клецка восторженно завопил, увидев, что микрокомпьютер внутри уточнил его прицел.