Чтение онлайн

Владения тамплиеров были действительно, весьма обширны. Во всем христианском мире они владели, по данным 1244 года девятью тысячами замков, но это далеко не рекорд: их соперники имели 19 000 замков [46] . Но в области коммерческих операций тамплиеры отличались не меньше, чем на полях битв.

Орден тамплиеров очень рано взял на себя задачу перевода денег с места на место, причем перевод этот часто носил лишь бумажный характер. Построив флот, тамплиеры за приличное вознаграждение переводили паломников из Европы на Восток и обратно. Не брезговали они и спекуляцией, в частности, хлебом. Накопив средства, они занялись ростовщичеством, стали ссужать деньгами знатных пилигримов. Как уже говорилось, в долги к ним в конце крестового похода залез французский король Людовик VII. В чрезвычайных обстоятельствах светские и церковные феодалы отдавали на хранение тамплиерам свои ценности. Так казна короля Филиппа II Августа хранилась в парижском замке Тампль, а управлял ею на протяжении 25 лет казначей ордена Эмар, преемником которого был опять тамплиер Жан де Милли [47] . Английский король Иоанн Безземельный хранил одно время у лондонских тамплиеров свои драгоценности, а позже – и королевскую печать. С 1261 по 1272 год у тамплиеров хранилась английская корона [48] . Людовик IX Святой хранил у тамплиеров не только свою казну, но также образцовый ливр и важнейшие государственные документы, например, оригинал договора с английским королем Генрихом III [49] . Словом, финансовая зависимость французских королей от тамплиеров была давней традицией, насчитывала ко времени Филиппа IV уже добрых полтораста лет, и какие чувства обуревали в связи с этим Филиппа IV вполне понятно.

Задумав недоброе против ордена, французский король нуждался в поводе для открытия военных действий. Исторический прецедент имелся: удар по сепаратизму графов Тулузских был нанесен благодаря крестовому походу против альбигойцев. Но там в самом деле речь шла об искоренении «ереси», а здесь? А здесь, если ереси и не было, то ее нужно было придумать, а чтобы особо не напрягать фантазию, ересью можно было воспользоваться той же самой, тем более, что тамплиеры во время альбигойских войн помогали графу Тулузскому в его борьбе против Симона де Монфора; правда, они руководились при этом не симпатиями к ереси, а примером короля Арагона, Педро Католика, находившегося в родстве с графом Тулузским [50] и погибшего в 1213 году, сражаясь против крестоносцев (!).

В.Емельянов рассказывает в своей «Десионизации» жуткую детективную историю о том, как осенью 1305 года Филипп IV получил письмо от управляющего своего замка в Лангедоке. Из письма явствовало, что некий Скин де Флориан, осужденный на смерть, просит даровать ему жизнь и готов открыть за это «страшную тайну тамплиеров». Так будто бы закрутилось дело. В.Емельянов в данном случае выдает за истину легенду, имеющую с действительностью мало общего.

Как пишет Г.-Ч.Ли, вся эта история есть плод досужей фантазии [51] . Скин де Флориан, выходец, а точнее, проходимец из Франции, подвизавшийся, между прочим, в палачах, впервые появился со своей «страшной тайной» не у Филиппа IV, а в Лериде, у короля Арагона Хайме II [52] , но тот, памятуя о заслугах тамплиеров в битве за отвоевание Испании от мавров, не оценил по достоинству тоску бродячей собаки, искавшей, какому бы хозяину кого-нибудь продать, и отмахнулся от нее. М.И.Крюк фон Потурцин полагает, что Флориан был подослан знаменитым сподвижником Филиппа IV Г.Ногаре [53] , но книга этого автора носит явно апологетический характер по отношению к тамплиерам, построена на масонской легенде, так что утверждения, содержащиеся в ней, часто сомнительны. Доносчиков во все времена хватало, редко возникала необходимость специально их организовывать, все решало отношение к доносам. В Арагоне донос брезгливо отбросили, зато во Франции он пришелся как нельзя кстати.

До сведения Филиппа IV донос Флориана довели осенью 1305 года. Он немедленно познакомил с этими сведениями новоизбранного папу Клемента V, бывшего ранее епископом Бордо, человека, по словам А.Левандовского, «слабого, корыстолюбивого и склонного к наслаждениям». Серьезной оппозиции «железному королю» такой человек составить, конечно, не мог.

В 1307 году на свидание короля и папы в Пуатье был приглашен последний Великий Магистр тамплиеров Жак де Моле. Он был родом из бургундских дворян, из района города Безансон, занял высшую должность в ордене в 1293 году, а всего в его рядах до своего ареста провел 42 года, участвовал в последних боях за Акру, был магистром Англии. Приглашение застало его на Кипре. Он быстро отправился во Францию и прибыл в Пуатье раньше короля в апреле 1307 года. Вполне вероятно, что папа предупредил де Моле о выдвигаемых Филиппом IV против ордена обвинений в ереси. Но де Моле отнесся к этим обвинениям недостаточно серьезно или был обманут внешним благорасположением короля и его семьи. Еще накануне своего ареста, 12 октября, он присутствовал на погребении жены Карла Валуа.

Наступило 13 октября 1307 года «самый черный день в мировой истории», по выражению немецкого церковного историка Деллингера [54] . В этот день по всей Франции были произведены массовые аресты тамплиеров. В замке Тампль их в тот момент находилось 138, но из них лишь 14 рыцарей [55] , остальные – сервиенты. Всего во Франции, как предполагают, было около двух тысяч тамплиеров и одна-две тысячи вне Франции, в том числе 300-400 в Арагоне, 118 на Кипре и 70 в Провансе, – итого три-четыре тысячи вместе с сервиентами, из них рыцарей – менее тысячи [56] .

Обоснованием для ареста служил приказ Филиппа IV от 14 сентября 1307 года, опубликованный Ж.Лизераном в его «Досье дела тамплиеров» [57] . В этом приказе были перечислены следующие «прегрешения» тамплиеров: отречение от Христа при приеме в орден, непристойные поцелуи, «болгарский» грех против природы, а также обычай обвязывать тело под рубашкой шнурком, который следовало носить до конца жизни. Такие шнурки якобы висят на шее идола, изображающего человека с большой бородой, но о существовании этого идола знают лишь высшие чины ордена. Приказ разрешал в ходе дознания пытки.

Особенностью средневекового судопроизводства по такого рода делам было то, что обвиняемый бывал осужден уже заранее [58] . В данном случае, тем более что приказ был подписан королем: не мог же ошибаться сам король! Следствие имело перед собой лишь одну задачу: добиться от обвиняемого признания всех пунктов обвинения в полном объеме – и получало в свои руки весьма эффективные средства для достижения каких угодно признаний. Пытки вошли в обиход инквизиции в середине XIII века и в 1307 году применялись уже, что называется, на всю катушку, и это даже протоколировалось [59] .

При этих условиях неудивительно, что из 138 тамплиеров, допрошенных следствием в Париже в период с 19 октября по 24 ноября, лишь четверо не признали своей вины [60] . О методах работы следствия можно судить по тому факту, что 36 тамплиеров умерли под пытками [61] . Крюк фон Потурцин подчеркивает, что основную массу допрашиваемых составляли сервилиты, которые не могли знать тайн [62] , но, увы, «кололись» и высшие чины: Жофруа де Шарне, прецептор Нормандии, показал, будто при приеме в орден ему сказали, что Христос – лжепророк и не бог. Гюг де Перод, соперник Жака де Моле, тоже признал, что отрекался от Христа и поклонялся идолу в Монпелье. И, главное, признался сам Жак де Моле! [63] Это вызвало большой скандал, который еще более усилился, когда де Моле публично повторил свое признание перед Парижским университетом 25 октября и послал письмо другим тамплиерам, советуя им признаться, как признался он. Эти признания, считает Ж.Лизеран, погубили орден в глазах общественного мнения и определили весь дальнейший ход событий: сколько бы ни говорилось потом в защиту ордена, сколько бы ни отрекались потом обвиняемые от своих показаний, исправить первоначальный эффект было уже нельзя [64] .

Чем же объяснить такое поведение де Моле? Пытками? Но даже авторы явно апологетических работ, написанных с целью оправдания тамплиеров и очищения их от обвинений в ереси, категорически утверждают, что де Моле не подвергали пыткам [65] . И лишь такой неумеренный поклонник тамплиеров, как Крюк фон Потурцин, продолжает верить в легенду о магистре, потрясающим своими ранами.

Де Моле проявил малодушие, самое обыкновенное малодушие, обескуражил своих подчиненных и пустил под откос весь процесс. Кто знает, как сложилось бы дело, поведи он себя иначе. Тамплиеры привыкли повиноваться старшему, а старший-то их и подвел. Почему? Если пытки к нему не применялись? Но надо помнить, что в те времена следствие обычно действовало по методу эскалации: сначала угрожали пыткой, потом показывали орудия, потом начинали с «легких» пыток и только потом пускали в ход все средства [66] . Де Моле мог сломаться не под пытками, а от одной только угрозы пыток. Не к его чести, конечно, но и не к чести следователей.

Тамплиеры надеялись на папу. Надеялись зря: не тот это был человек, который смог бы противостоять Филиппу IV. Но папа все же действительно, пытался спасти тамплиеров: он уволил инквизиторов и объявил процесс недействительным, хотя сам же 22 ноября 1307 года издал буллу с требованием ареста тамплиеров в Англии, Арагоне и других странах. В декабре папа прислал двух кардиналов для контроля за следствием, и, ободренные этим де Моле и Перод, отказались от своих признаний и посоветовали другим сделать то же [67] . Метания де Моле свидетельствуют о его явной растерянности: позже, в ноябре 1309 года он дважды отказывался выступать в защиту ордена, ссылаясь на то, что он «человек неграмотный и бедный», требовал предоставить ему более квалифицированного защитника, а в марте 1310 года соглашался говорить только перед самим папой [68] .

Папа изо всех своих слабых сил старался вырвать дело из цепких лап французского короля. 27 июня 1308 года ему удалось добиться передачи 72 французских тамплиеров церковным властям. Несколько позже он издал буллу о расследовании дела и о предоставлении французской инквизиции свободы действий. Все эти 72 тамплиера, согласно папской булле, признались, но 30 протоколов в деле отсутствует [69] . Слово «инквизиция» в данном случае не должно пугать и вводить в заблуждение: Г.Финке считает роковым для французских тамплиеров именно то обстоятельство, что они не попали в руки чисто церковной инквизиции [70] , то есть такой, которая не зависела бы от Филиппа IV.