Чтение онлайн

— Входите, миссис Грин, — крикнула она. — Я сейчас умру, если не выпью чая. Заварите, пожалуйста.

— Конечно, это для меня огромное удовольствие, — услышала она смеющийся мужской голос. — А это не страшно, что я не миссис Грин?

От изумления Старр чуть не свалилась с кровати. Она хорошо знала этот голос. Слишком хорошо! Этот низкий, чуть насмешливый голос, звучавший со всех экранов мира.

— Зачем вы пришли? — испуганно спросила она.

— Интуиция, моя дорогая. Я просто почувствовал, что нужен вам!

— О… — Старр задохнулась от волнения. Мужчина, от которого сходила с ума половина женщин земного шара, стоял у ее дверей и улыбался.

— Что вы здесь делаете? — опять спросила Старр.

— Что делаю?.. — Он насмешливо поднял одну бровь. — Сейчас ничего, но надеюсь, что мне будет позволено приготовить вам чай. Великий Рекс Брендон в часы досуга. Его любимое хобби — готовить чай для простудившихся поклонниц… О, прошу прощения, вы ведь, кажется, не поклонница?

Старр проигнорировала эти шутки и опять сердито спросила:

— Зачем вы пришли?

Рекс не торопясь зажег сигарету и продолжал улыбаться той возбуждающей, сводящей с ума улыбкой, которую не раз использовал в таких случаях в кино.

— Помните, я обещал себе удовольствие помириться с вами? Кроме того, я хочу вам сделать одно предложение. Очень почетное предложение, вы удивитесь, когда услышите! Но это позже. Сейчас я вскипячу чайник и поищу заварку в чулане для обуви, за книжным шкафом или еще в каком-нибудь столь же неподходящем месте. На коробке с чаем написано «чай»?

— Для великого Рекса Брендона вы, пожалуй, неплохо осведомлены о жизни в однокомнатной квартире, — не удержалась Старр, чтобы не съязвить.

— Конечно. — Он слегка улыбнулся. — Прежде чем Рекс Брендон стал великим, он несколько лет жил в однокомнатной квартире вроде вашей. Это было, когда я впервые вышел на сцену. Я играл ради Великого Искусства. Совсем не коммерческого, понимаете? Режиссер тщательно выбирал пьесы, чтобы пробудить отзвук в самых глубинах зрительской души. Иногда в конце недели я получал жалованье, иногда нет. Поэтому нужно было потуже затянуть пояс и сосредоточиться на ИСКУССТВЕ. Прошу писать большими буквами. А если повезет, то и на ВЕЛИКОМ. Пожалуйста, тоже заглавными. Мы ненавидели дух бизнеса, который вторгся в театр. Однако, после того как мы в течение двух лет взывали к высоким чувствам, я был чертовски рад получить крошечную рольку, которая пробуждала самые низкие инстинкты. И добился огромного успеха.

— И с тех пор только этим и занимаетесь? — засмеялась Старр.

Рекс прищурил свои серо-голубые глаза:

— Ах, мисс Тейл, мне ужасно жаль, что у вас, похоже, нет низменных инстинктов, которые можно было бы пробудить. Какой вам чай?

Трудно быть холодной и надменной с человеком, который сидит у тебя на краешке кровати, приготовил тебе крепкий чай и с детским аппетитом уплетает одну за другой довольно черствые булочки. Особенно когда чай тебе понравился и ты собираешься сказать этому человеку спасибо.

— А какое предложение вы хотели мне сделать? — с любопытством спросила Старр.

— Я хотел предложить вам стать моим секретарем, — ответил он. — Видите ли, — продолжил он поспешно, — я слышал, что вас выставили из газеты. Ничего, что я это знаю?

Старр мгновенно вспыхнула. Очень даже чего! Особенно если он знал причину ее увольнения.

— Вашим секретарем? — запинаясь, спросила она.

— Да, после вашей статьи я получил столько писем от поклонниц, что мне теперь нужна постоянная секретарша. А кто лучше подойдет для этой роли, как не вы, из-за кого эта должность мне понадобилась? — Рекс рассмеялся. — Кстати, я должен поблагодарить вас за эту статью. Такое количество женщин встало на мою защиту! Трудно было придумать лучший способ подогреть их чувства ко мне. Пусть только вас кто-нибудь публично обвинит, и вы сразу обнаружите, сколько у вас поклонников! Ей-богу! И потом, это так льстит.

— Я очень рада, что не очень… обидела вас. — Старр с трудом подбирала слова.

Рекс поставил на пол свою чашку и повернулся к Старр. Его глаза мгновенно стали серьезными.

— А вы действительно этого хотели, моя крошка?

Старр чуть не подавилась. Да, черт возьми, она хотела этого, но не смогла.

— Да, — призналась она.

Наступила пауза. Брендон пристально смотрел на Старр.

— По крайней мере, мне нравится, что вы честны, — сказал он спокойно. — Ну а как насчет моего предложения?

— Вы все еще хотите, чтобы я работала у вас? — спросила она в изумлении.

Он встал с кровати, засунул руки в карманы и, снова прищурившись, посмотрел на Старр.

— Да, хотя, убей меня Бог, сам не знаю почему! Может, вы объясните? Впрочем, куда уж вам, если я сам не могу. Ну, не важно, я хочу, чтобы вы были моим секретарем, и готов платить пять тысяч долларов в год. Ну как?

— Это очень щедрое жалованье, — сказала Старр медленно. — Когда я работала у мистера Десмонда, я получала вдвое меньше.

— Это ввиду тяжелых условий труда. За такое всегда платят больше, вы же знаете.

Она вопросительно подняла брови:

— Какие же это тяжелые условия труда?

Рекс хитро улыбнулся:

— Работать с человек, которого вы не любите, презираете и которому не доверяете… Если это не тяжелые условия, то тогда я не знаю!

Старр села на кровати:

— Вы все это понимаете и тем не менее предлагаете мне работу?

— А почему нет? Это будет увлекательный эксперимент. И потом, я совсем не возражаю, чтобы меня не любили. Меня любят слишком многие. Это начинает надоедать.

«Какой же он все-таки тщеславный осел», — с неприязнью подумала Старр. Она не поддавалась на его уговоры. Наверно, ей мешал хитрый прищур его глаз.

Вдруг Рекс тихо и с искренней симпатией сказал:

— Мне очень жаль, что вы потеряли работу. Это, должно быть, очень неприятно.

Не понимая почему, Старр вдруг почувствовала, что у нее от слез защипало глаза. Она даже себе не хотела признаваться, насколько увольнение из газеты задело ее. А признаваться в этом было просто невыносимо.

— Подумаешь! — она натужно засмеялась. — Есть много других работ.

Рекс медленно покачал головой, и нежная улыбка заиграла у него на губах.

— Вы так не думаете. Потерять любимую работу — это значит признать себя неудачником, а вы для этого слишком тщеславны. Вы никогда не признаете себя неудачницей. Ни в любви, ни в работе.

Но Старр не слышала его последних слов. Ей вдруг пришла в голову мысль. Унизительная мысль, которая обожгла ее.

— Вы предлагаете мне эту работу… из жалости? — с трудом выговорила она.