Чтение онлайн

— Сбесится теперь Санька, — сказал Курбат.

— Пускай бесится.

— Мы сетки рыбьей охране передадим? Премию получим!

— Неплохо бы. Только нам не дадут. Скажут — молодцы пионерская охрана, — вот и вся премия.

— А может, дадут?

Курбат размечтался:

— Спиннинги бы купили настоящие, как у туристов, лески метров двести, ружья-бескурковки.

— Осенью орехов набьём и купим.

— Осень ещё когда будет. Ну ладно! Если охраной признают — тоже ничего. А это здорово, все ловили — не могли его поймать, а мы — чик, и готово!

— Только никому не говорить.

— Молчок!

На этом они и порешили.

Перед освещённым входом в пещеру тревожно метались летучие мыши: в пещере находились их гнёзда. Подлетев, летучие мыши отскакивали, будто ударялись об упругую стену.

Вскоре Алёша и Курбат уже сидели на сеновале. Алёша разделся и залез под шубу, а Курбат ещё долго возился с ботинками, стараясь стащить их с ног, не развязывая шнурков. Раздался треск шнурка. Курбат с облегчением вздохнул и сказал:

— Началась у нас война с браконьерами не на жизнь, а на смерть. Они могут даже пулю в нас пустить. Как ты думаешь?

— Испугался? — спросил Алёша из-под шубы.

Курбат отшвырнул наконец ботинки.

— Ты ведь знаешь, Алёшка, что я ничего на свете не боюсь! Какой-то я отчаянный уродился, Такой отчаянный, что другой раз самому за себя боязно делается. Пропадёт, думаю, моя голова. Об этом и бабушка мне каждый день говорит, да я ничего с собой поделать не могу… — Курбат вдруг замолк. — Кто это здесь? Ой!

Алёша засмеялся:

— Эх ты, голова садовая! Это же Агапка. Он здесь мышей ловит.

— Подумаешь, ловец! Вот я правда чуть мышь не поймал, на голову свалилась. Ты бы помер со страху. А я ничего…

Курбат улёгся наконец. Притих.

Кот поурчал возле Алёши, мягко протопал по шубам.

В щели между досок, куда по утрам заглядывало солнце, сейчас на спящих мальчиков смотрели большие зелёные звёзды.

Обыкновенно утром во время завтрака Курбат успевал рассказать бабушке всё, что случилось за прошлый день, и она привыкла к этому так же, как к «последним известиям» и «пионерской зорьке», передаваемым по радио.

Курбат на этот раз сел за стол и начал молча уписывать жареную картошку. Бабушка стала между дверью и окном и приготовилась слушать внука. Но Курбат подозрительно молчал и как-то жалобно поглядывал на бабушку. Обещание никому не говорить о вчерашнем мучило его.

— Нашкодил? — спросила бабушка.

Курбат с полным ртом отрицательно замотал головой.

— По носу вижу: что-то неладно. Никак, заболел? — Она подошла, пощупала голову. — Холодная голова. Живот болит?

Курбат ещё сильней замотал головой. Бабушка прищурилась, давая понять, что её-то не провести, и полезла в шкаф.

— Вот честное-пречестное, ничего у меня не болит!

— Не от всякой болезни больно, — заметила бабушка, наливая из бутылки в стакан бурого настоя целебных трав. — Пей, не повредит. Крепче будешь.

Курбат выпил лекарство. То, что он сделал это безропотно, ещё больше убедило бабушку, что с внуком неладно. Правда, после лекарства Курбат попросил ещё картошки, чем немного успокоил её.

— Вот видишь, и аппетит появился, — сказала она, накладывая в тарелку картошки.

На правах больного Курбат не стал ничего делать по дому, а тут же отправился к Алеше, чтобы хоть с ним поговорить о вчерашнем.

Курбата догнала Лиза.

— Здравствуй, Курбатик! Поехали за губками? У нас нечем посуду чистить. Ты что такой хмурый? Опять попало?

— Мне? Попало? Да кто меня тронет! — Курбату нестерпимо хотелось рассказать ей о вчерашнем, но он сдержался.

Они зашли к Алёше.

— Он на море, — сказала его мать.

Курбат и Лиза пошли вдоль ручья, здороваясь с встречными. Женщины в нарядных платьях спешили в кооператив или уже возвращались с покупками. Сегодня был выходной день. В путину, когда дорога каждая минута, в колхозе не было выходных дней, но сегодня рыбаки сдавали улов на плавучий холодильник. В посёлке чувствовался настоящий праздник.

Лиза заглянула Курбату в лицо.

— Нет, ты какой-то необыкновенный сегодня. Что-нибудь случилось, Курбатик?

— Ничего пока…

— Когда же случится?

— Когда случится, тогда и случится…

— Секрет?

Курбат оглянулся во все стороны и прошептал:

— Тайна…

— Настоящая?

Курбат окинул её презрительным взглядом:

— Пустяками не занимаемся.

— А про кого тайна?

— Про белого бычка.

Лиза остановилась, подняла плечи, вздёрнула нос, показывая, что она обижена, и быстро пошла вперёд. Курбат догнал её:

— Лиза!

Девочка не ответила.

— Лизавета!

И сейчас она промолчала, но чуть замедлила шаг.

— Я бы сказал тебе, если бы слова не дал. Ведь теперь мы с Алёшкой общественная охрана. Понятно?

— Ну н ладно. Я тоже кое-что знаю. Хотела рассказать, а теперь Алёшке скажу, а тебе ни за что!

— Ты ведь слова не давала.

— Когда?

— Вчера.

— Где?

— В пещере!..

Лиза быстро сыпала вопрос за вопросом и будто клещами вытягивала из Курбата тайну.

— Всё? — спросила она.

— Хватит пока. Теперь ты рассказывай.

— Расскажу, а ты послушай. Мама сегодня встала кур выпустить, смотрит, кто-то по берегу бежит с мешком, пригляделась, а это ваш Санька.

— Нужен он нам, себе его возьми!

— Ты не перебивай, я ведь тебя не перебивала. Ну вот, подбежал к своей лодке, бросил в неё мешок. Секретарь прыг, и они подались вот так, вдоль бережка… Стой! Ты куда?

Курбат припустился к коптильне, но оттуда показался Алёша. Курбат остановился, махнул рукой.

— Алёшка, скорей! — и побежал в другую сторону, подныривая под вешала.

Лиза метнулась за ним. Алёша побежал следом. Курбат и Лиза далеко опередили его, вбежали по тропинке к пещере и скрылись под нависшей скалой.

Когда Алёша подбегал, из пещеры показался Курбат, сверкая чёрными глазами.

— Хорошенькое дело! — сказал оп. — Надо было на сопке закопать!

Из-за спины Курбата выскользнула Лиза и весело закричала:

— Чисто в пещере, только и есть, что ваш противный череп! Оставил вас Санька с носом!