Чтение онлайн

После похода прошли мы во главе с Федькой Черновым торжественным маршем по Тверской, мимо Моссовета. И с балкона приветствовал нас случайно заседавший в это время президиум Моссовета и наш комдив Дмитриевский. Федька Чернов командовал:

— К торжественному маршу!.. Побатальонно!..

И звучало это у него не хуже, чем у командующего войсками на Красной площади.

А в МЮД мы со всем пионерским полком, одетым в защитные костюмы и летние армейские шлемы, торжественно прошли по Красной площади во главе всей Красной Пресни.

В школе уже шли экзамены. Ребята ходили бледные и взволнованные. Особенно боялся маленький мариец Саликаев.

— Знаю все, понимаешь, а сказать не могу…

И он по ночам сидел над учебником отделенного командира… Многие знающие ребята «плавали» на экзаменах. В общем все прошло благополучно. Срезались только четыре человека. Полк получил двести новых боевых младших командиров, отделкомов и помкомвзводов.

— Мы пришли сюда из далеких глухих деревушек разных концов огромного Советского союза… — так начал свою речь в ответ на многочисленные приветствия представитель выпускаемых командиров, вчера еще курсант полкшколы, а сегодня молодой командир Симонов. И каждый из сидевших в зале вспомнил, как шел на призывную комиссию, как потом тарахтели колеса вагонов, увозя его в далекую Москву.

Много воспоминаний пронеслось перед молодыми командирами. Дни учебы и походов. Дни, когда одной тесной, спаянной семьей брали они баррикады знаний, делили радости и трудности походной жизни. Вставала перед глазами картина первого вручения оружия, простая и торжественная в своей простоте.

Сегодня — парад. Сегодня на огромном плацу, вдоль и поперек исхоженном курсантами, сегодня там гремел оркестр. И каждый из курсантов становился командиром.

Читал список начальник штаба. В ответ на каждую выкликаемую фамилию сильнее билось сердце под зеленой гимнастеркой.

Потом были речи, и в ряды младших командиров Красной армии влилось двести один человек. И все двести сидели сейчас в большом зале, слушали приветствия и горячо отвечали. Были из них лучшие, которых особенно отмечал командир полка и начальник школы. Но это были лучшие из лучших, и их первенство признавали все двести один. На груди у многих алел новенький значок за отличную стрельбу.

— Ни одна пуля у этих стрелков не пролетит мимо врага, — сказал командир полка.

Горячи были речи. Долго аплодировали любимому начальнику школы. Говорили и шефы — рабочие химики. А потом отвечали трое: сухощавый Симонов, крепко скроенный Миронов и маленький член ЦИКа Андрей Цыганков. Целые листы были исписаны у каждого. Даже ночью готовились ребята к столь сложным и ответственным речам. Было в этих листах все — начиная от мировой революции и кончая мелочами школьной жизни. Но говорили не по листам. Говорили немного и задушевно.

Словами троих говорили все двести один. Каждое слово было четко и ясно.

— Перед нами стоит задача внедрить в молодого красноармейца учебу, дисциплину стать самым ярким примером не на словах, а на деле, впереди своего подразделения. И мы это выполним.

Так сказал Симонов, и дружным одобрением ответили ему двести один.

Из выпущенных двухсот командиров сорок было комсомольцев, которых воспитала наша комсомольская группа, которые шли в роты не только младшими командирами-строевиками, но и хорошими, крепкими, понимающими общественниками. И эти сорок комсомольцев были нашим подарком международному юношескому дню.

4 сентября было торжественное собрание комсомола полка, посвященное МЮДу. Собрание притихло, чутко вслушиваясь в слова докладчика. Перед глазами комсомольцев полка проходили картина за картиной.

Вот первый МЮД. Вот демонстрация с яркими, горящими ненавистью к войне знаменами. Вот вдохновенно говорит Карл Либкнехт. Вот градом пуль встречают демонстрацию, и падают, окрашивая алою кровью землю, молодые рабочие. Польша — Бодвин и Энгель. Далекие китайские поля — маленький Чен весь в крови.

Вот стремительней понеслись картины. Советский союз. Комсомольский поход. Тысяча пионеров в красноармейских шлемах идут в наступление.

Внимательно слушает притихшее собрание.

Конец речи. Оборвалась картина. Аплодисменты.

Из зала плывут записочки — послать письмо китайским комсомольцам. Предложение единодушно принимается. Слово берет оторг [14] Карманов.

— В день МЮДа, — сказал он, — мы выпускаем из школы сорок младших командиров-комсомольцев. И это наш подарок МЮДу. Сорок крепких бойцов-командиров — неплохой подарок комсомола. Наш подарок МЮДу — живой подарок — покажет нашу силу и нашу готовность в любой момент стать на защиту нашей страны и свободного празднования в ней мирового дня комсомола.

Кончил оторг под шумные хлопки.

А на вечере самодеятельности, который был устроен после собрания, по-старому гремел шумовой оркестр, и Степа Кироков под гармонь откалывал новые частушки.

Не было больше курсантов школы. Были младшие командиры. Через несколько дней расходились они по ротам, чтобы подготовить все к приему нового пополнения, которое они будут обучать, как обучали год тому назад их самих. Ребята очень гордились своими треугольниками в петлицах.

Симонов сразу после экзаменов был мобилизован для организации ленуголков на призывных пунктах и пропадал там целые дни. Степанов, Шипов и некоторые другие комсомольцы поступили в нормальную школу среднего комсостава. Понемногу наши активисты брались за самостоятельную работу.

На последнем партийно-комсомольском собрании прочли мы с Ваней Фуражкиным отчетные доклады и простились с ячейкой. После нас многие ребята говорили о том, что дала им ячейка, как выросли они за время учебы в школе.

Расходились ребята по ротам. Школа распускалась, и готовился набор в новую школу. Одна особая команда оставалась последние дни для подготовки к выпускным экзаменам.

Последний раз собрались мы в комнате ячейки: Ваня, я, Гостинницев, Симонов, начальник Диванов, Миронов — старый школьный актив, сроднившийся за этот год. Только в углу не писал стенгазеты Федька Чернов. Окончилась стенгазета. Долго сидели мы в этот вечер в ячейке, перебирали события пролетевшего года, говорили с любовью о тех прошедших днях, когда с большим трудом строили мы нашу военную учебу. Были и рытвины и ухабы, но больше было хорошего, о чем всегда будешь вспоминать как-то по-особенному тепло…

Экзамены особой команды все приближались. В промежутки между зубрежкой ходили мы в экскурсии на фабрики и заводы. Правду говоря, больше выбирали мы такие, где полакомиться можно было. Вспомнили мы, что во время похода с союзом пищевиков, приглашали они нас к себе в гости.

…Был тогда поход. Настоящий поход — с боями, атаками, пальбой из винтовок. Только форма чудная была у бойцов. Вместо шлемов красноармейских — кепки и… красные платочки.

Батальон союза пищевиков наступал на противника, засевшего близ Мытищ. Высылалась разведка. Выставлялись дозоры. Зорко глядело вдаль охранение. Все было как в настоящих боях. Только изредка прорывался такой предательский демаскирующий смех и звенел и рассыпался в утреннем воздухе. Но что было делать командирам, когда так хорошо было это утро и когда так заразительно смеялись бойцы в красных платочках.