Чтение онлайн

— С компьютерным гением и специалистом в области информационных технологий, — ответила я.

Лёва с признательностью кивнул.

— Значит, план такой, — сказала я, — Ждем полной темноты, это недолго. Потом я иду туда… Лера, дай мне пожалуйста закончить. Я знаю, что ты скажешь. Пожалуйста…

Логинова нехотя кивнула.

— Я захожу в дом…

— Я дам тебе свою камеру, на ней отличный режим ночного видения, — быстро вставил Лёва. — И ещё смогу следить за передвижениями внутри дома с помощью квадрокоптера.

— Подожди, — протянула я. — А эти твои… теплови… тепловизоры, что могут видеть через стены?

— Нет, конечно, — ответил Лёва, — но нам повезло, что в этом доме достаточно окон, чтобы я более-менее контролировал ситуацию.

Выражение «более-менее» меня сильно насторожило, но я понимала, что большего требовать от Лёвы все равно не могу.

— Хорошо, — быстро кивнула я, — но тогда ещё нужно какое-то средство связи?

— Да, вот держи, — Лёва протянул мне небольшой, беленький наушник. — i7R, беспроводной наушник.

— Мне просто вставить его в ухо?

— Сначала включи,

— Конечно, — пробормотала я, мысленно отругав себя за глупый вопрос.

— Вот камера… и микрофон.

— Эй, а мне наушник и микрофон? — подала голос Лерка.

— Лера… — проговорила я обреченно.

— Что?! — немедленно вскинулась она.

— Я пойду одна, — мягко, но категорично ответила я.

— Черта с два! — отрезала Логинова.

— Лера…

— Нет!

— Лер у нас нет на это время!

— Да это конченный суицидальный идиотизм — переться туда одной, Роджеровна! — выпалила Логинова. — Ты понимаешь?! Нет?! Ты можешь понять своей блондинистой безмозглой башкой, что это самоубийство! Может тебе сразу вены вскрыть или с моста спрыгнуть?!

Я молчала.

Да. Конечно. Она была права. Это сущее безумие.

— Лера, — терпеливо ответила я, — Я иду одна… Потому что… Лёва, например, нужен здесь…

— А я…

— А ты нужна мне за рулем, потому что очень вероятно, что убегать придется быстро, и потом возможно нужно будет кого-то…

— Что? — хмыкнула Лера, — Слегка сбить тачкой?

— Возможно, — пробормотала я, про себя надеясь, что до такого не дойдёт.

— Роджеровна, ты водишь намного лучше, чем я, — заметила Лера.

— А ещё, прости, но это правда, я передвигаюсь быстрее и намного тише, чем ты, — напомнила я.

Лера хотела было возразить, но потом вспомнила, что мое утверждение было не раз доказано практикой. Лерка паталогически не умела ходить тихо, даже на цыпочках, равно, как и быстро и бесшумно куда-то залазить.

Я тоже далеко не ниндзя и далеко не Лара Крофт, но у меня с этим дела обстоят куда лучше, чем у Лерки. Да и потом я иногда хожу на скалодром с Федей, который почему-то стесняется ходить туда сам. Так, что кое-какие навыки про преодолению препятствий у меня тоже есть. Более-менее.

— А если тебя поймают? — спросила Лера. — Что тогда?

— А если нас вдвоем поймают, будет лучше что ли? — резонно возразила я. — Так вы хоть помощь вызовите, если что. А так, они ещё и Лёву тогда могут прихватить.

— Ну, это вряд ли, — ухмыльнулся Синицын.

— И тем не менее, это возможно, — вздохнула я.

— Роджеровна… Я… Я не знаю, что мне делать, — обескураженно и расстроенно покачала головой Лерка. — Честно… Не пустить я тебя не могу, чтобы я с тобой шла ты тоже не хочешь… Что мне остается? Тут сидеть и гадать, вернёшься ты или нет?.. А?..

— Лер, всё будет хорошо, — я попыталась успокоить её.

— Угу, — буркнула удрученная Лерка. — У кого?

— У нас, — улыбнувшись, заверила я, — но не у Беккендорфа и его покупателя.

Лерка взглянула на меня долгим, тревожным и почти плачущим взглядом. Затем вдруг наклонилась ко мне, и крепко, с душой и горячностью, обняла, прижала к себе.

— Ты же знаешь, что я… я не переживу, если с тобой что-то случится, дурочка ты альтруистическая! — слёзно проговорила мне на ухо Лера.

Я сама ощутила теплые слезы на глазах, и ласково, успокаивающе прошептала:

— Со мной всё будет в порядке. Правда…

Лерка в ответ промычала что-то непонятное. Когда Лерка меня отпустила Лёва передал мне камеру, и показал, как включать ночной режим. Затем он передал мне телефон, который нужно было разместить как можно ближе к ноутбуку Беккендорфа или его покупателя. Мы проверили связь в моем наушнике.

Я посмотрела на Лерку, на Синицына.

— Не делайте глупостей, если я перестану выходить на связь немедленно уезжайте! И звоните генералу Савельеву! Или Стасу! Я вбила номера в твой телефон Лерка.

— Угу, — промычала в ответ встревоженная и опечаленная Лерка.

Она едва не плакала от страха за меня. А мне было бесконечно жаль её, и я сама с трудом сдерживалась, чтобы не разревется с ещё большей силой. Гнетущее чувство сжимало грудь, и выдавливало воздух.

Спокойный и почти равнодушным из нас оставался только Лёва. И я была ему очень благодарная за это. Если бы я увидела хоть каплю страха или слёз (если он способен плакать, конечно), и в его серо-голубых глазах, я бы точно расплакалась от неуправляемого чувства наваливающейся паники.

Я старалась успокоить себя, унять колотящееся сердце в груди, и пересилить одолевающий мой разум панический страх. Я пыталась придать себе уверенности, но неумолимое чувство страха, стремительно разрасталось во мне, высасывая последние силы.

Я открыла дверцу автомобиля, и вышла на улицу.

Мир вокруг разделился на черно-белое. Сверху густела сине-чёрная ночь, а внизу серели молочно-грязные сугробы снега. Подвывающий ветер носился меж оголенных, скрюченных веток деревьев.

Молчаливый зыбкий снегопад осыпался на безмолвные опустевшие в ночи улицы. Вьющиеся темные точки снежинок в темно-желтых ореолах уличных фонарей напоминали стаи беспокойных мух.

Я шла вперёд, натянув на голову капюшон куртки, и украдкой поглядывая на окна дома. Его окна изнутри подсвечивались мистическим тускло-желтым светом. Но снаружи дом почти казался пустым и безжизненным, как весь этот окраинный безлюдный район.

Спрятав руки в карманах куртки, я приближалась к дому. Я ощущала на своей спине переполненный многоликим страхом отчаянный взгляд Лерки. От этого явственного чувства стократно усиливались мучащие меня пугающие сомнения. По мере того, как я приближалась к дому, где проходила встреча Пожирателя и его клиента, прыжками вверх возрастала сжирающее меня изнутри въедливое и ядовитое чувство невыносимой тревоги.