Чтение онлайн

Газета, «Ежедневный обозреватель».

ОРЕСТ ГОЛЬШАНСКИЙ: НЕ ВЕРЮ В ВИНУ ОТЦА!

Четверг, 14 января

Сын недавно арестованного по обвинению в серийных убийствах Сильвестра Гольшанского, Орест Гольшанский сделал эмоциональное заявление касательно своего отца:

— «Я не верю в вину своего отца! Этого не может быть! Да мой отец далеко не самый миролюбивый человек! Но в большом бизнесе, где на кону стоят многомиллионные контракты скорее нужен воинственный, непреклонный и даже жестокий характер! Там, где крутятся большие деньги нет места добродушию и благожелательности! Миролюбивые добряки быстро идут ко дну, на радость своим жестоким и хладнокровным конкурентам! Мир крупных финансовых сделок, контрактов, мир фондовых бирж и рынка облигаций, а также миллиардных инвестиций другим быть не может! И конечно же это не может не сказываться на характере человека! Я сам такой, и благодарен отцу за это воспитание! И я не удивлюсь, если отец действительно иногда воспитывал Людмилу Елизарову, которая явно не ценила того, что у неё было! Вообще то, как быстро закрутилось это дело, как быстро отца вынудили признать вину, и как на удивление оперативно сработала наша не самая адекватная система правосудия, наталкивает на мысли о том, что здесь задействовано влияние недоброжелателей банк МосИнвест! И я сейчас говорю не просто о каких безликих врагах моей семьи и завистников нашего успеха! Я говорю о конкретном человеке! Я говорю о Леоне Корфе! Который больше известен, как «Аккорд»! Этот преступник возглавляет одну из самых опасных и влиятельных мафиозных группировок! Он давно положил глаз на банк МосИнвест, и лишь ждал удобного случая, чтобы нанести свой подлый удар!»

Мы не может делать выводов из заявления молодого Ореста Гольшанского, поскольку никаких неопровержимых доказательств о фабрикации уголовного дела, или причастности к нему крупного предпринимателя Леона Корфа он не привел. Однако не может не бросаться в глаза уверенность Ореста и та страстная пылкость, с которой он обвинял Корфа.

Всё же, даже если кто-то действительно приложил руку к аресту Гольшанского, и крупно подставил главу МосИнвеста, он явно просчитался. Потому что молодой Орест давно признан настоящим финансовым гением! Именно с приходом Ореста инвестиционный банк МосИнвест расцвел ещё больше! Благодаря бурной деятельности двадцати восьмилетнего Ореста Гольшанского обороты и прибыль МосИнвеста выросли почти втрое!

Нам остается только гадать, что предпримет все ещё могущественная семья Гольшанских, и может ли Сильвестр Гольшанский рассчитывать на амнистию после своего откровенного признания?

Статья из новостного портала «Московский курьер».

ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ

Четверг, 14 января

На сидение передо мной упала черная сумка с приколотыми яркими значками. Я вздрогнула, и отвлеклась от просмотра новостей на телефоне. Рядом со своей сумкой уселась за столик кафе Лерка. Она без предисловий отпила из чашки с горячим шоколадом, который я заказала, и приветственно кивнула мне.

— Привет. Ну? Чего ради ты сегодня решила прогулять последних три урока?

— Есть причина, — вздохнула я.

— Я не сомневаюсь, — откинувшись на спинку серо-бирюзового дивана, Логинова развела руками. — Рассказывай…

— После того, как мы вчера с Мироном поехали искать хозяев для оставшихся троих щенков…

— А точнее на кого взвалить судьбу трех бездомных псин, — с едкой ухмылкой вставила Лерка.

Я лишь вздохнула, с улыбкой покачала головой.

— Можно сказать и так. В общем…

Я сбивчиво, но кратко пересказала ей события вчерашнего вечера.

Когда я закончила Лерка несколько секунд сидела в легкой прострации.

— Так… — проговорила она с кивком. — Давай проговорим всё это ещё раз…

— Давай, — пожала я плечами.

— Этот чел на бумере, который чуть не размазал Мирона по асфальту, вёз в своей тачке какую-то роженицу?

— Да… — попыталась уточнить я.

— Когда вы приехали в больницу, она умерла? — продолжала Лерка.

— Да, и…

— Вам предложили исполнить, так сказать, её последнюю волю, и отвезти её дочери в приют подарок?

— Да, но…

— Этот Бронислав, забрал последнего щенка, и ушился, наплевав на умершую при родах женщину?

— Да, — опечаленно вздохнула я.

— А ты согласилась отвезти подарок её окончательно осиротевшей дочери? — чуть склонив голову к плечу, проговорила Лерка.

— Ну, да, — я снова пожала плечами.

— А ночью ты ещё увидела её воспоминания, из которых следует, что эту… Любинскую, когда-то там изнасиловали, после чего она родила дочку, которую в дождливую ночь оставила под воротами приюта? — Лерка не скрывала сердитой иронии в голосе.

— Примерно так, — я опустила взгляд на чашку с шоколадом, что грела мои ладони.

— Роджеровна, — глаза Леры опасно сузились, — знаешь, что тебе нужно было сделать, когда эта медсестра предложила отвезти в приют подарок для дочери умершей женщины?

— Что?.. — опасливо спросила я.

— Встать и уйти, как тот мужик с BMW.

— Ну, Лера! — воскликнула я расстроенно и разочарованно. — Ведь… Ну… я не могла!

— Да знаю я, что не могла, — закатив глаза, раздраженно ответила Лерка. — Даже было бы странно, если бы ты сделала по-другому! Одеть, накормить, и пристроить бездомных псин. Простить пацана, который на тебя поспорил.

Она фыркнула, дернула головой, и добавила:

— Или подружится с единственным изгоем в классе…

Я подняла на неё удивленный, чуть растерянный взгляд. Лерка покачала головой, глядя на меня, затем хмыкнула и добродушно улыбнулась.

Я смущенно улыбнулась в ответ, и произнесла:

— Ты не была изгоем…

— Нет, была, — тихо и твёрдо проговорила Логинова. — Мы обе это знаем. Моя жизнь тогда изменилась только с твоим приходом.

— Лер… — жалобно, и отчаянно краснея произнесла я. — Не надо…

— Так что я нисколько не удивлена, Роджеровна, — усмехнувшись, проговорила Логинова. — Ты не умеешь быть равнодушной…

Она замолчала, вздохнула.

— Это плохо? — с робкой улыбкой спросила я.

— Это неудобно, — пренебрежительно ответила Лерка. — Ты не знала? Люди не хотят добрыми, не потому что они все угрюмые злюки, а потому, что быть бессердечным эгоистом куда комфортнее и проще.

— Лер, — хихикнула я, — в тебе пропадает мудрый философ…

Логинова рассеяно кивнула.

— Я завтракаю чаем с сигаретой, пью Chesters Cherry и пишу рок-песни… Разве может быть по-другому?

Тут мы обе громко засмеялись. На нас удивленно оглянулись другие посетители кафе, и несколько официантов. Мы тут же притихли.

Допив горячий шоколад мы вышли из кафе. Лерка, явно красуясь, достала ключи от автомобиля, и нажала на кнопку сигнализации.

Стоявший неподалеку чёрный (конечно же чёрный!) Subaru Forester приветливо отозвался. Этот предмет личной гордости Лерки появился у неё чуть больше месяца назад. Когда усилиями многочисленных родственников семьи Логиновых, и стараниями знакомого диллера дяди Сигизмунда, Лерка прямиком из Японии получила относительно новый Субару. Сама модель была выпущена в далеком в две тысячи десятом. Но при этом внедорожник был в отличнейшем состоянии, и с минимальным пробегом. Тут ещё удачно совпало, что незадолго до Леркиных именин в Госдуме наконец-то приняли закон о предоставлении прав на вождение лицам от шестнадцати лет* (Автор в курсе, что подобного закона в реальности не принимали, но автор позволила себе немного пофантазировать на эту тему). А Лерке пятнадцатого декабря, как раз грянуло шестнадцать. В общем радости моей лучшей (а по сути единственной) подруги в тот день не было предела. Лерка орала от счастья, прыгала вокруг автомобиля, снова орала, визжала от восторга, и не переставая оглядывала свой подарок. Меня она чуть не задушила в объятиях, хотя единственная моя заслуга заключалась в том, что я упросила дядю Сигизмунда потратить время и задействовать свои связи. Ну, правда мне пришлось два месяца в буквальном смысле батрачить в мастерской на всех видах работы, плюс готовка, походы в магазин, стирка и так далее. Словом, я Леркин подарок в буквальном смысле, простите за выражение, отработала.

Мы забрались в автомобиль. Я пристегнула ремень, а Лерка закинула в рот жвачку, выжала сцепление и завела двигатель.

— Ну, что? — кивнула я на рычаг КПП, за который взялась Лерка. — Я ведь была права, когда убедила тебя согласится на механику?

— Да, — усмехнулась Логинова, — признаю. Когда научишься ею пользоваться реально комфортнее автомата. Да и тачка бабла меньше жрёт.

— И проходимость лучше, чем у седанчиков с автоматом. — со смешком добавила я. — Дороги у нас местами хорошие, а местами только для танков.