Чтение онлайн

— Зуб!

— Барабан!

Одна из девочек, тёмненькая, в желтом платье поймала мяч и застыла с растерянным лицом. Она не успела придумать слово.

Девчонки радостно завопили, зааплодировали. Их беззаботный громкий смех летал по кругу.

А девочка в желтом платье обиженно насупилась.

— Ну, и чего смеетесь? — пробубнила она. — Я просто… задумалась.

— Да ничего страшного, Тань, — произнесла одна из девочек с русыми волосами, одетая в красную футболку с белые шортики. — В прошлый раз я проиграла, а позапрошлый Диана… Все по очереди будем

— Да? — Таня оглянулась на одну из девочек, одетую в фиолетовую футболку. — А вот Лиза ещё не была!

Лиза в ответ шутливо показала язык, и отбросила назад белокурые волосы.

После очередной вспышки воспоминания, я вдруг осознала, что стою в центре круга девочек. А те снова играют в мяч и называют слова.

Охваченная привычным волнением, я в смятении глядела на детей.

Во мне крепло и твердело ожидание чего-то страшного и отвратительного. Я чувствовала это. Я знала… И словно в подтверждении моих слов в нескольких шагах от девочек я увидела Вестника. Конь молча, не двигаясь стоял в траве и глядел на нас.

Высокий, породистый, тёмно-мышастой масти, и с густой челкой на глазах. Он не вороной, но ненамного лучше него.

Летнее небо потускнело. Словно ослабев бесшумно осел теплый ветер. Трава и листья больше не качались от его дуновений. Летний день померк, теряя краски. А девочки вдруг остановились, застыли. Розовый мяч упал на траву, неспешно покатился в сторону.

Часто, нервно дыша я мотала головой из стороны в сторону. Все девчонки вокруг меня вдруг опустили голову и руки. Все стояли одинаково понуро, молча, покорно.

— Что… — начала я.

И тут сверху к каждой из них точно щупальца или длинные языки спустились сотни красных нитей. Я поперхнулась криком ужаса, глядя, как нити опутывают девочек. На моих глазах обвязанные нитями девочки обманчиво легко взмывали вверх одна за другой. Я задрала голову вверх и увидела, что небо над моей головой побагровело, а облака почернели. Я не кричала. Я только задыхалась, одержимая бессильным кошмаром происходящего.

Все восемь девочек безжизненно повисли на красных нитях, которые густо обвили ветви старого кряжистого древа с черной корой. Все восемь девочек были облачены в зеленые платья. На их глазах темнели кружки пуговиц, а губы были стянуты грубыми черными стежками.

— Нет… — пролепетала я. — Нет… Нет не может быть… Неужели… Но…

Несколько секунд назад девчушки весело играли в мяч под летним солнцем. И вот они уже висят над красных путах. Навсегда затихшие и опустевшие. Им никогда уже не играть в мяч в летний день, им никогда уже не смеяться, и никогда не радоваться своей беззаботной детской жизни… Кто-то за них решил, что жизнь им больше ни к чему.

С дрожащими губами, приоткрыв в страхе рот я глядела на покачивающиеся тела детей. Парализованная окутывающим меня хладным чувством кошмара, с трудом вдыхая горький воздух я глядела на сотворенное очередным чудовищем зло. Чёрное, гадкое, непростительное и пугающее зло. Зло, которое нарушает все мыслимые устои человеческой жизни и всего этого мира.

Убийство. Убийство детей. Убийство беспомощных, не успевших пожить детей сирот. И первое, и второе, и третье страшнейшие, что способен совершить человек… Человек? А точно человек?..

Дурманящее ужасом воспоминание медленно, словно нехотя выцвело и рассыпалось хрупким пеплом на фоне зимнего ландшафта.

Я стояла перед черным деревом, и отстраненным, пустым взглядом смотрела перед собой.

Вокруг меня вилась слабая метель. Я медленно закрыла глаза.

Они были передо мной. Они были у меня в голове. Все восемь девочек. Все они улыбались, смеялись, играли. Они просто хотели жить… Просто улыбаться, просто смеяться, играть и… жить, как все мы. Я тяжело, с трудом проглотила распирающий горло черствый комок.

Я открыла глаза, подняла взор на черные ветви старого дерева.

— Я сделаю всё, что в моих силах… — прошептала я едва слышно, с тихой, клятвенной яростью.

Я говорила это им. Их воспоминаниям. Их боли и страданиям, которые они пережили. Я несколько моргнула, вновь чувствуя теплые слезы на ресницах.

— Роджеровна?

Я обернулась. Лерка стояла возле меня, с опасливым взглядом на лице.

— Роджеровна, что случилось? — голос Логиновой дрогнул.

Я посмотрела на снег под ногами, затем снова на Лерку и проговорила:

— Он не останавливался, Лер…

— Что? — поморщилась Лерка. — Кто?..

— Портной. — обманчиво равнодушным голосом ответила я. — Говорили, что он перестал… Ушел… Исчез… А он… Он был здесь… Всё это время…

— Роджеровна, — Лера вплотную подошла ко мне, взяла за плечи. — Что ты видела?

Я посмотрела в её малахитовые глаза и чуть дёрнула плечами.

— Как обычно.

Лерка понимающе кивнула.

— Кровь, убийства, и страдания?

— Последствия человеческих поступков, — горько усмехнулась я.

Мы вышли с территории приюта, подошли к Леркиному автомобилю.

Я всё ещё была сама не своя. Логинова украдкой настороженно поглядывала на меня. А я думала о тех девочках. Ужасающее видение не шло у меня из головы. Я не могла избавиться от настырного образа повешенных на дереве девочек в зеленых платьях.

Лерка открыла дверцу, села за руль. Я, с рассеянным видом тоже взялась за ручку дверцы, но так и осталась стоять на месте.

Лерка, сильно наклонившись в бок, открыла мне дверцу.

— Ну, чего ты опять застыла?.. Роджеровна?

Я ничего не ответила. Глядя на Леру ошарашенными глазами, я вынула руку из правого кармана куртки и опустила взгляд. У меня вырвался судорожный вздох. Лерка сдавленно выругалась.

У меня в руке был спутанный комок красных нитей. Я брезгливо отбросила его. Комок нитей упал в снег, но от него нити тянулись к моему карману. Я лихорадочно начала вытягивать нити из кармана своего куртки. Я тянула всё быстрее. Беспорядочная куча красных нитей у моих ног стремительно увеличивалась. А им все не было конца. Меня охватила паническая истерика. Я стремилась как можно быстрее избавиться от красных нитей, вызывающих у меня ужас и отвращения. От них воняло убийством, мучениями и страданиями. Голоса жертв Портного хором шептали в моей голове.

Наконец нити закончились. Я ещё несколько секунд, лихорадочно шарила рукой в пустом прохладном кармане куртки.

Захлопнув дверцу ко мне подбежала Лерка.

— Роджеровна! — взволнованно воскликнула она, подбегая ко мне. Логинова остановилась, глядя на груду красных нитей у моих ног, на снегу.

Глубоко и часто вдыхая морозный воздух, я уставилась на неё.

А Лерка вдруг, с изменившимся лицом подняла дрожащую руку, и указала пальцем вниз.

Я обернулась, и отскочила назад.