Чтение онлайн

– Ты за нас или против нас, Карл?

Он вспомнил Муну из Бейрута, Муну, которая могла быть одной из тех, кто убил молодого офицера – брата Шуламит, и он интуитивно понял, что надо поступить так же, как и в разговоре с Муной.

– Ты хочешь дипломатичный или честный ответ?

– Сначала дипломатичный, потом посмотрим.

– У тебя и твоей семьи есть один шанс на будущее. Ты и подобные тебе здесь – дома, это знают даже палестинцы, но это и их страна, они здесь тоже дома.

– Этот ответ не очень впечатляющий, с этим я и сама согласна. Ну а если мы послушаем честный ответ?

– А не можем мы послушать его чуть позже... после разговора о наших личных отношениях?

– Нет.

– Тогда у меня будет искушение солгать, поскольку я хочу тебя.

– Попробуй обмануть меня, тогда посмотрим. Итак, честный ответ?

– Я поддерживаю палестинцев. Я был в движении солидарности с Палестиной, когда был студентом, и не раскаиваюсь.

– Хорошо.

– А что хорошо?

– Не все хорошо, я думаю. Но хорошо, что ты действительно дал мне честный ответ. Уединимся, дорогой?

Они переоделись в купальные костюмы, взяли напрокат несколько полотенец и тонкие матрацы из рогожки, купили немного крема для загара и нашли место у воды вдали от остальных. Они легли лицом друг к другу и стали целоваться.

– Черт возьми, – пробормотал Карл, – ты действительно верила, что нас могли прослушивать, и почему ты села в автобус только в Беэр-Шева?

– Конечно, не очень-то вероятно, чтобы нас прослушивали. Но я не хотела рисковать, и скоро ты поймешь почему. А поводом к тому, что я села в автобус только в Беэр-Шева, послужило подозрение, что телефон все же прослушивался. На этот случай и был первый автобус куда-то из Иерусалима. А где ты сел в автобус?

– Пару остановок за Иерусалимом, у поворота на Кирият-Гат. Я откололся от группы, с которой прилетел накануне, вернулся в гостиницу и убедился, что меня не преследуют.

– Ты это умеешь?

– Да.

– Во всяком случае, я помоталась по стране, навестила друзей и многих других за сутки до того, как отправиться в Беэр-Шева. Я надеялась, что ты останешься в автобусе, поскольку я просила не пропустить его.

– Но вот мы и здесь. Что такое "план Далет" и от чего ты предостерегала Акселя Фолькессона?

– Вероятно, по крайней мере, чисто теоретически, я совершаю преступление, рассказывая тебе об этом.

– Знаю. Но нас никто не слышит, и ты не признаёшься, а я не допрашиваю тебя. Ради Бога, не говори, что я прилетел в Эйлат в наш Сочельник, чтобы еще раз откушать бараньих котлет.

– Бараньих котлет?

– Да, ведь именно для этого ты получила визитку с моим личным адресом, я ведь сказал, что приглашу тебя на бараньи котлеты.

– Ты сказал сначала "свиные отбивные", – рассмеялась она. Затем наклонилась и, слегка прикоснувшись к нему губами, села, надела темные очки и принялась натирать тело кремом для загара. Одновременно она огляделась по сторонам. Подслушать их не было никакой технической возможности.

– Ты знаешь, что такое "Сайерет Маткал"? – спросила она и легла, сделав ему знак, чтобы он продолжил натирать ей спину кремом, что он и начал делать. Он к тому же получил прекрасную возможность видеть все, что делается вокруг.

– Нет, – сказал он, – не знаю.

– Это спецотдел в парашютных войсках, которым доверяет Моссад, мы называем их на сленге "парни".

– "Мокрые" дела и тому подобное?

– Вот именно. Не только "мокрые" дела, между прочим, превосходно описываемые твоими коллегами на Западе, вот в чем дело. Эти парни делают и много хорошего, это надо признать. А на этот раз в Стокгольм прибыли четыре таких парня одновременно, среди них один из старых друзей моего правоэкстремистского дядюшки, которого зовут Арон Замир. Ты слышал о нем что-нибудь?

– Да, отделение "Божья месть", специалисты по убийству арабов в Европе. Они-то и ставят в трудное положение палестинцев-интеллектуалов.

– Ты читал или уже знаешь?

– Нет, просто имею некоторое представление. Мы засадили четырех невинных, я больше не верю в их причастность к этому делу, но они рискуют сесть надолго. Кроме того, руководство нашей организации собирается выдворить целую группу палестинских беженцев, которые, очевидно, не имеют никакого отношения к "плану Далет". Но вернемся к делу.

– Я знаю, кое-что писалось в газетах о том, что пропалестинские экстремисты и террористы схвачены за убийство Акселя.

– Ты знала его?

– Да так, немного.

– О чем ты его предупреждала?

– О дяде Ароне и его "плане Далет". За несколько дней до нашей встречи я получила два сообщения. Одно касалось оплаты дядей Ароном тяжелой дипломатической посылки. Судя по всему, речь шла об оружии. Одновременно мне сообщили, что в Стокгольм направлена группа четырех из "Сайерет Маткал" и что они снабжены паспортами различных стран и национальностей. В случае непредвиденных обстоятельств я должна была помочь им скрыться.

– А "план Далет"?

– Я встретилась с дядей Ароном. Он давным-давно – я еще была девчонкой – начал уговаривать меня согласиться с его мнением, что мы в семье – хнычущие либералы и наивные "мапайники". Однажды за ленчем он сказал мне, что разработал крупную операцию под названием "план Далет" и что "Божья месть" вновь активизируется. Операция касается именно Скандинавии, ведь в "ад" они попали именно там в последний раз.

– Лиллехаммер в Норвегии. И все потому, что они впутали в эту операцию слишком много любителей.

– Да, это так; и если сейчас все четверо "парней" собрались вместе, значит, они не хотели повторить ошибку.

– А какова была цель на этот раз?

– Этого я не знаю.

– Глупости. Если бы ты не знала цели, то ты бы не чувствовала себя "политически возмущенной". Они, наверное, думали, что нашли законспирированную террористическую группу или что-то в этом роде.

– Тогда я бы знала. Ведь я являюсь, или была по крайней мере, офицером безопасности. Если бы в Стокгольме и была такая группа, мы бы знали об этом.

– Вот ты и отправилась к Акселю Фолькессону и предупредила его о том, чего сама не знала? Что-то не сходится.

Карл перестал растирать ее и лег рядом, чтобы видеть ее глаза. Он осторожно приподнял ее очки, и она не протестовала. Но все же решила потянуть время способом, обычно раздражающим некурящих: достала пачку сигарет, потом поискала зажигалку и, наконец, закурила, сделала несколько затяжек, и только потом продолжила рассказ.

Итак, она была офицером безопасности. Значит, знала, что никаких неожиданных тактических целен у только что прибывшей в Стокгольм террористической группы не было. Следовательно, вопрос стоял о стратегической цели, то есть цели, существовавшей в Стокгольме перманентно.