Чтение онлайн

Пришлось бросить ТКБ и «утёс», патроны и тромблоны к ним, «гром» и все выстрелы к нему — отряд лишился тяжёлого оружия. Бросая, мальчишки хмуро сопели, какое-то время стояли рядом, потом резко отворачивались и лезли в дыру, не оглядываясь. И дело было не только в том, что огневая мощь отряда резко падала, и не в том, что оружие досталось нелегко и было ценным. Просто немного это напоминало… ну, как бросить беспомощного друга, иначе не скажешь.

Олег позволил себе зажмуриться, прежде чем головой вперёд нырнул в черноту ещё более чёрную, чем вокруг. И пополз, тычась своим крошно в ноги ползущего впереди Краслава, а сам то и дело пиная крошно Богдана. Несколько раз мальчишке казалось, что он застрял, и он с трудом удерживался от паники — особенно когда потолок опускался и начинал задевать за напряжённую спину. Постоянно преследовали мысли о газе. Если его закачают сюда, то и дёрнуться будет некуда. Олег вспомнил, как Мирослав плакал и кашлял, глотнув совсем немного газа. Интересно, лихорадочно подумал Олег, насколько быстро эта штука убивает? Он попытался вспомнить всё, что знал о боевых газах, но в голову ничего не лезло, кроме отрывочных картинок собственной ужасной гибели да — при крайнем напряжении! — строчки из учебника по начальной военной подготовке, выпущенного в 1999 году: «Внеармейская военная подготовка юношей является не прихотью министерства обороны, а реальней необходимостью воспитания подрастающего поколения.» Строчка звучала издевательски. Боже мой, неужели это — реальная необходимость?!

Краслав неожиданно остановился. Олег ткнулся крошном в его ноги и прошипел:

— Ты че, блин?! — он внезапно ощутил сильнейший приступ клаустрофобии.

— Резан пострял, — глухо донёсся голос Краслава.

— Как?! Эрик же прополз?! — почти закричал Олег, теряясь.

— А Резан пострял, — напряжённым, на грани паники, голосом ответил Красав.

— А что там, Вольг? — тревожно толкнулся сзади Богдан. Олег ответил:

— Передай дальше, что Резан застрял.

— Одно разом попробуй… спытай ещё… крошно-то дай… — говорил кто-то впереди. Кто — не понять. — Руку-то, руку подсунь… Голос Резана отвечал спокойно:

— Не пошло… Крепенько пострял, чего уж….

— Стань, мы передом отползём часом, а ты снимай рубаху и верх-то, тут и пролезешь…

Пыхтение. Шевеление. Шорох. Бормотание, искажённое узким переходом:

— А так… ну и так… плечо, плечо подай… и куда ты такой здоровый…

— Да что уж, не ладься, — по-прежнему спокойно ответил Резан. — Край. Й-ой, Краслав, ты вот что, — его голос стал слышнее, очевидно, он как-то извернулся, — Так станем. Все пропадём, раз… — он как-то сдавленно засмеялся, — … раз меня не убрать. Что долго разговоры разговаривать, бери камас-то.

Олег не врубился, о чём речь. А Краслав, очевидно, понял сразу, потому что быстро-быстро заговорил:

— А то ли ты с ума спятил, Резанко?! Так-то я не смогу, и не мысли…

— А надо.

— Да я-то с какой горы?!

— А не вытянуться больше никому. Краслав, ты давай, время-то идёт.

Олег понял наконец, о чём идёт речь, и ему больше всего захотелось заорать и сдать назад. Впереди ругались. Краслав, кажется, плакал. Резан требовал: снова и снова.

— Так я лучше пристрелюсь! Я пристрелюсь! — кричал Краслав. — Нет мочи, пристрелюсь я!

— Я тебе часом пристрелюсь! Хочешь, чтоб вся чета тут и вовеки осталась?! То цена за тебя?! — и Резан просил: — Не бойся ты, я пулю-то себе в лоб пущу, не придётся тебе меня сводить, мёртвый буду уже!

— Данок закатился, падучая — доложили сзади. — Что там с вами?

Олег не ответил. Не смог — ужас наглухо забил ему рот. Резан предлагал расчленить себя, чтобы пропихнуть дальше по частям. Когда Олег представил себе, как придётся ползти по крови друга… представил, как Краслав будет, спеша, кромсать в темноте камасом… он заскулил сквозь зубы и плотно зажмурился.

Жестяной хруст послышался в темноте, и Олег дёрнулся, но сообразил, что это просто вспороли банку трофейных консервов.

— Держи! Да не проливай же!!!

— Попробую… Краславко, толкни… Иииихххх!

— Пошло! Как свет свят, пошло!

Запахло рыбой. Олег ощутил несколько чувствительных пинков по крошну и услышал задыхающийся от радости голос Краслава:

— Вольг, ползи! Ползи, пошло!

Через пару сажен под руку попало что-то липкое и мягкое, но Олег лишь фыркнул в темноте. Это были не кровь или мясо.

Это была рыба в масле.

Через десять минут они лежали на холодном песчаном берегу. Птичья грохотала у ног, вырываясь из трещины в стене и уносясь дальше, в глубины пещер, к озеру Светлому. И её грохот, наполнявший каменный мешок, не мог заглушить дружного, весёлого смеха семнадцати парней. Остановиться не представлялось возможным — ужас положения, в котором они очутились было, курьёзность выхода из него создали дикую смесь, и, стоило веселью пойти на убыль, как кто-нибудь заново что-то вспоминал, и хохот возобновлялся. Олег припомнил Райкина: «И вылез я оттуда — весь в бычках!» — хотя никто толком ничего не понял, но ржали снова.

Банка консервов принадлежала Йерикке. Его же была и идея с маслом. Когда они вроде бы всё же отсмеялись, Гоймир серьёзно спросил:

— Резан, а вот как — ты вправду думал, что можно ТАК-то?

Он не сказал — как. Но Резан понял. В темноте об этом говорить было легче…

— Шестьнадесят и один, — послышался его голос. — Жить-то очень хочется. Да не всякой жизнью…

— Парни, — послышался голос его брата. — Простите. Коль хотите — на колени стану, одно простите!

— По-тёмному всё одно не увидим, — откликнулся Гоймир. — Но, как светом будем, припомни мне, чтоб я тебе шею намял.

— А то! — радостно завопил Данок, и всё было снова расхохотались, но Олег вдруг с заминкой произнёс:

— Что-то… не так… — и не успел даже прояснить — что. Йерикка вскочил:

— Тихо!!! — крикнул он напряжённо, и все услышали приближающийся шелест. Что-то съезжало по «их» проходу. — В воду, быстрее! Это фугас!

Раздумывать было некогда. Рискуя размазаться о камни, утонуть или перетопить барахло, мальчишки попрыгали в чёрные воды Птичьей. Течение подземной реки подхватило их и унесло куда-то под своды как раз в ту секунду, когда из дыры на берег выпал и глухо разорвался газовый фугас.

…Плыть оказалось не так трудно, как Олегу думалось вначале. Птичья очень быстро успокоилась, и даже снаряжение не мешало очень уж. Вот только дикий холод донимал — Олег переставал чувствовать руки, которыми цеплял воду, как вёслами. Ребята перекликались — не потому, что так было нужно, а просто уж очень жутковато было плыть в сплошной, окружающей со всех сторон черноте. Автомат и крошно давили на спину, стараясь опрокинуть. Холод и борьба с собственным снаряжением оказались так увлекательны, что Олег не понял, когда же их выбросило на дно озера — просто в какой-то момент его вдруг втянуло под воду — и не успел он испугаться, как из чёрного мира вынырнул в зелёно-прозрачный, где вода была со всех сторон. Неподалёку плыл Богдан, лицо его выглядело изумлённым, волосы медленно развевались вокруг головы. Олег испугался, что с грузом не сможет выплыть, сделал несколько энергичных рывков — и понял, что поднимается…

…Наверху их никто не ждал. Очевидно, преследователи были уверены, что горцы всё ещё бродят где-то в глубинах пещер — и не поспешили перекрыть берега озера. Достаточно крутые, они, тем не менее, не смогли задержать ребят, выросших среди скал. Выбравшись на сушу и даже не обсыхая, они отшагали пять вёрст к северу и только там позволили себе разбить стоянку в предгорьях, уже на территории Оленьей Долины, в небольшой ложбинке, поросшей сверху молодым сосняком. Они разожгли под каменным козырьком костёр — позволили себе большой и жаркий — развесили кругом барахло и расселись у огня: греться, сушиться, есть и чистить оружие. Холод занялся «пушками» Гостимира — с условием, что он споёт. Морок под общий хохот предложил даже съесть за Гостимира его порцию — пусть поёт подольше.