Чтение онлайн

В какую же красивую женщину превратилась та маленькая девочка! Красивую, как ее мать, и с таким же удивительным, как у нее, талантом. Интересно, подумал Стив, что еще унаследовала от своей матери Уинтер?

– Она дочь Жаклин Уинтер и Лоренса Карлайла, – сказал Питеру Стив. Затем повернулся к директору, отвечавшей за подбор актеров, которая молча сидела двумя рядами дальше. Четыре дня назад она сказала Стиву, что есть многообещающая неизвестная актриса, но он настоял, что было совершенно логично, чтобы экранные тесты начали с Мишель, Мейдолин, Паулы и Рэчел и всех остальных талантливых, признанных актрис, которые хотели быть Джулией. – Ты об этом знала? Ты знала, кто она?

– Нет, – ответила директор. – Она и словом не обмолвилась. Вела себя тихо, спокойно, не лезла вперед. Я думаю, что у нее даже нет экземпляра сценария.

– Что ж, тогда надо его для нее раздобыть, – сказал Стив. – И свяжись с ее агентом. Вероятно, мы сможем посвятить им уик-энд.

Стив взглянул на Питера. Он знал, что тому не терпится вернуться в Нью-Йорк. Ради подбора актеров для «Любви» он прервал репетиции своей пьесы «Тени разума».

– Если хочешь, Питер, думаю, можно будет договориться о встрече с Уинтер и ее агентом за кофе на Садовой террасе в «Маркизе» в понедельник утром, а не за мартини в «Поло-Лондже» в понедельник днем. – В этом проекте все не так, подумал Стив, почему тогда не заключить сделку за черным кофе, а не за мартини? – В таком случае, если мы получаем Уинтер и ты доверишь мне решить, кто из пяти актеров, которых мы уже наметили, подойдет ей лучше, вечером в понедельник ты уже вернешься в Нью-Йорк.

– Это было бы неплохо. – Питер снова просмотрел резюме Уинтер. – Я не вижу здесь фамилии агента.

– В самом деле? Тогда мы пошлем все прямо Уинтер Карлайл.

Марк вошел в квартиру Уинтер в половине шестого вечера в воскресенье. Субботнюю ночь он провел на дежурстве в госпитале для ветеранов. Уинтер ждала его, но не слышала, как он вошел. Марк нашел ее сидящей в постели и плачущей над сценарием.

– Дорогая! – Марк поцеловал родные влажные глаза. За прошедшие два месяца слезы бывали – печальные и радостные, они лились без смущения, выражая чувства, которые она всю жизнь таила в себе. – Вот это я называю – во власти эмоций.

– Привет! – Уинтер улыбнулась сквозь слезы. – Я, наверное, уже в пятнадцатый раз его перечитываю и все равно опять плачу.

– Грустная история? А мне казалось, она должна быть счастливой.

– Она счастливая. – Она напоминает мне о нас. – Не знаю, смогу ли я произнести эти чудесные слова, не расплакавшись, не говоря уж о том, чтобы произнести их так, как они того заслуживают.

– Настолько хорошо?

– Да.

– Но ты хочешь попробовать?

– Да, я хочу попробовать. Я хочу нарисовать совершенную Джулию, если смогу. – И Уинтер тихо добавила: – И если мне не придется играть любовные сцены.

– О, Уинтер, мне не следовало тогда говорить с тобой об этом.

– Следовало. – Уинтер свернулась в клубочек рядом с Марком и прошептала: – Я собираюсь сказать им за кофе в «Маркизе» – никаких сцен с раздеванием.

Уинтер приехала на Садовую террасу рано, заказала черный кофе и стала ждать. Она надеялась, что у Питера Дэлтона не будет яркой набивной рубашки с открытым воротом, самодовольной неприятной сексуальной улыбки и темных очков. Уинтер хотелось, чтобы Питер Дэлтон был темноволосым красивым серьезным мужчиной, который приблизится к ее столику с мягкой улыбкой и приветливым взглядом выразительных карих глаз. Кем-то, кто, как и она, знает, что такое любовь.

– Уинтер? Я Питер Дэлтон.

– Привет.

С Питером был Стив Гэннон. Стив представился, и они оба сели. Заказав кофе, Стив перешел прямо к делу:

– Уинтер, вы прочитали сценарий?

– Да. – Уинтер улыбнулась Питеру и тихо произнесла: – Он просто чудесный. И роль мне очень понравилась.

– Тогда все в порядке, – сказал Стив. – Мы планируем начать съемки в начале января, закончить к концу марта и выпустить фильм в августе. Расписание очень напряженное, работать придется много, может быть, даже по многу часов семь дней в неделю.

– «Любовь» будет полностью сниматься в Лос-Анджелесе? – спросила Уинтер.

Она вычитала это в колонке Ванессы, но хотела знать наверняка. Ей не хотелось соглашаться на роль, если она не сможет видеться с Марком. Они будут разлучены из-за его работы в Бостоне, но она навестит его на Рождество, как только в университете закончится первый семестр. Потом, в январе, она будет занята на съемках, и второй месяц Марка в Бостоне пролетит незаметно.

– Да, полностью в Лос-Анджелесе. – Стив помолчал. – Мы ждем вашего агента?

– Нет.

– Вы просмотрели контракт? Он вполне стандартный, конечно, но я хочу быть уверен, что вы все поняли.

– Я просмотрела его.

В субботу вечером Уинтер три часа провела в своем доме в поместье, тщательно сравнивая контракт, который в пятницу днем доставил ей курьер, с теми, которые, в алфавитном порядке фильмов, хранились в дубовом секретере в библиотеке.

– И?

– Есть две проблемы. – «Три, – подумала Уинтер, – если принять во внимание тот факт, что мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Ну же, Уинтер, давай устроим небольшое представление».

– Да?

Прежде чем заговорить, Уинтер сладко улыбнулась, словно проблемы были очень незначительными.

– Никаких сцен с раздеванием.

– Что?

– И никаких любовных сцен, которые… намекают на что-то непристойное. Поцелуи – да, но ничего другого.

– Уинтер, мы не хотим никакой порнографии, но в фильме должны быть любовные сцены. Обнаженная грудь и…

– Тогда я не могу это играть.

– Да все актрисы Голливуда… – Стив начал перечислять имена.

– Тогда вам следует пригласить на роль Джулии одну из них.

Уинтер храбро посмотрела на Стива, но повернулась, услышав тихий смех Питера.

– Ничего страшного, Стив, – сказал Питер.

– Что – ничего страшного?

– Сцены с раздеванием не обязательны.

– Боже! – только и выдохнул Стив, сдержавшись, потому что приходилось и потому что художественный контроль был в руках Питера. – Я не представляю, как наш фильм сможет выйти в категорию «для любого возраста».

– У меня нет трудностей с тем, чтобы показать любовь для любого возраста, – спокойно сказал Питер.

– О’кей. – Стив тяжело вздохнул для порядка. – А вторая проблема, Уинтер?

– Я бы хотела процент с прибыли.

Стив, не веря своим ушам, уставился на Уинтер, а потом рассмеялся.

– А я еще засомневался, что вы дочь Жаклин.

У Жаклин Уинтер никогда не было проблем с любовными сценами, которые могли бы вызывать непристойные мысли, но она всегда требовала процент с прибыли. Разумеется, Жаклин могла выставлять такое требование. Но неизвестная актриса!

– Вы знали мою мать?