Чтение онлайн

Вова, ты вернёшь мне душевное спокойствие?

Мне ничего не надо, я хочу быть спокойной и умиротворённой.

— Бывший. Он юрист. Узнал, что я оформила на себя квартиру бабули. В суде не сказала об этом. В общем, он такой… Можно уже считать, что квартиры в городе у меня нет.

Владимир задумался, в бороде покривил губы.

— Ты говорила, что у Нади муж очень гордый и независимый, поэтому они ютятся в однокомнатной малосемейке.

— Да. Я предлагала Антону переехать в эту квартиру… Зять наотрез отказался.

— Потому что собственность тёщи, — заключил Володя. — Часов в семь утра, в понедельник откроется многофункциональный центр, перепиши квартиру на дочь. Зачем тебе квартира? Тем более мы тут уже вроде на будущее планы строим. В посёлке у тебя отличное жильё, продолжаешь быть независимой. Поверь, Ярочка, нет квартиры, нет проблем. Если правда, что твой Роман Сергеевич любит дочь, он не посмеет у неё отсуживать жильё.

И стало мне так легко!!!

А ведь он прав!

Я, конечно, лелеяла мысль, что буду жить в городе. Но это был такой план, заоблачный. Наденька будет иметь своё жильё, и её горячо любимый Антон это примет, куда денется. И мне не придётся ехать к Камышеву в офис, мне не нужно будет видеть его противную морду и чувствовать его моральное давление. Никаких больше судов и чувства, что тебя насилуют и жить после этого нет смысла.

Ничего не будет!

Я свободна!

— Я сделаю так, как ты говоришь, — согласилась я, глядя в его красивые глаза.

— Звони дочери, если подозреваешь, что скажет отцу, ни слова ей о планах. И номер хорошо бы сменить.

— Я дочери всё равно звонить буду, Рома вытащит из неё номер, — я облегчённо вздохнула. Вытерла слёзы и набрала номер Наденьки.

Так спокойно. Переплетать пальцы с мужчиной, идти за ним в старинный дом, где ждёт тушёная картошка, кровать старинная и сон. На всю ночь.

— Да, мама! — радостный голосок любимой девочки.

— Здравствуй, Наденька. Как твои дела?

— Ой, всё хорошо, мама. Мы с Антошей уезжаем в среду к его родителям. Ненадолго.

— Потрясающе. Ты мне очень нужна в понедельник утром. Сможешь помочь?

— Конечно. Что нужно?

— Только паспорт возьми с собой, я заеду за тобой около семи утра.

— Так рано!

— Ну, лапочка моя, маме очень надо.

— Ладно, мамуль, я для вас с папой на всё готова. Вы не помирились?

— Нет, Наденька, мы только развелись.

— Жаль.

— До встречи, я подъеду утром.

— Хорошо, мам.

Она хорошая девочка. Проблема в том, что именно «девочка». Немного наивна для двадцати лет, избалована нами, теперь ею командует муж. Может, и к лучшему. Таким хорошим девочкам всегда нужна волевая рука, чтобы не соскальзывали с правильного пути.

Я вот Володьку в своё время не встретила и такого наляпала за свою жизнь, что иногда даже стыдно от воспоминаний.

Владимир Амосович Хренсгоров — личность мутная, как тёмное нефильтрованное в моём стакане. Дело всё в том, что он не должен был прожить такую жизнь, потому что формирование личности идёт от двенадцати до четырнадцати лет, а тогда он подвергался воспитанию и нравоучению.

Но всё по порядку.

Амос Евгеньевич Хренсгоров — военный врач. Его младший сын, оболтус по имени Вовка, был, мягко говоря, неуправляемым, за что и загремел в военное училище и в восемнадцать лет был почти насильно женат на дочери лучшего друга отца. Собственно вот и вся жизнь у парня закончилась. Дело было в странные времена нашего государства, и неугомонный Вовка умудрился получить высшее заочное образование по профессии тренер. В общем, всё что угодно, лишь бы дома с женой и детьми не сидеть. Но! При всём своём неадекватном нраве, он старался быть семьянином, потому что пример отца и деда был перед глазами. Только вот он многое упустил. Допустим, не обижать жену и заниматься детьми — это тождество.

Когда супруга скончалась, Вовка как с цепи сорвался. Он послал на фиг службу и ушёл в бизнес. Ни в чём мужчина себе не отказывал. Вырос мальчик после сорока лет, когда стоял у могилки своей родной дочери. Тогда осознал, что родные сыновья зовут его Вовой.

В этот момент Вова начал работать над собой, но три периода его жизни сливались воедино, и его рвало на куски. С одной стороны, он настоящий оболтус Вовка, с другой стороны, он родитель и мечтает исправить свои ошибки. И третья его сторона тёмная: он мужчина состоятельный и не привык себе ни в чём отказывать. И очень не любит, когда отказывают ему. Всё это приправлено военной выправкой, пацанскими замашками и любителем извращений в сексе, потому что однажды насытился всем и понесло.

Вот этот винегрет прихлопнут христианской верой, за которую Вовка держится всеми руками и ногами, потому что боится сам себя.

Что хотел он от меня.

Справившись со своим весом, болезнями и выдержав почти три года в аскетическом образе жизни, Владимир Амосович решил, что хочет четвёртый период своей жизни, где всё будет правильно. Считал, что справится со всем, потому что уже твёрд в намерениях и метаться не станет.

Этот расклад сделала я просто за душевным разговором под пивко и картошечку.

На вопрос, почему он раньше не нашёл себе женщину, он ответил, что не искал, а просто ждал, к тому же не был уверен, что оставил своё прошлое в прошлом. А от меня его вштырило, и он со всей своей душой ко мне такой распрекрасной.

— Только не измена, — сразу предупредила я. — Вова, что угодно… Измена для меня...

Я посмотрела на него сквозь стакан с пивом. Меня уже немного повело от алкоголя.

— Вот о сексе, — Володька казался мне совсем молодым в полутёмной кухне, игривым и просто офигенным. — В общем…

— Если ты три года воздерживался, то я почти тебе доверяю, — перебила я его, и он весь сник. — Понятно, не об этом хотел рассказать. Об извращениях.

— Тебя это интересует? — глянул исподлобья, и улыбка появилась совершенно дикая.

— БДСМ?

— Ого, какие ты слова знаешь, — коварно усмехнулся он. — Лёгкий. Хочешь?

— Не пробовала.

— Завтра попробуем.

— Да, сегодня лучше поспать. Я вымоталась.

— А я ещё всю ночь прошлую не спал, о твоих грудях думал. Даже подрочил…

— Вова!!!

— А что? — смеялся он, скидывая посуду в сторону. — Завтра посуду помоем.

— Ладно, я согласна, — еле шевелилась от усталости. — Так, о лёгком БДСМ.

Будоражила эта тема. Прямо холодок по коже.

— Сейчас всё будет…

— Не, Вов, не надо сейчас.

— Надо-надо, — донеслось откуда-то из прихожей.

Я уныло посмотрела на гору грязной посуды и пошла в спальню. Окно было открыто. На нём мелкая сетка. Дом стоял, можно сказать, в парке, комаров тучи летали. Я аккуратно закинула свою футболку и юбку на створку старого шкафа и в нижнем белье, которое между прочим пылилось для особых случаев пару лет, грохнулась на кровать.