Чтение онлайн

Холокосты этого мира наконец-то закончатся!

ГДЕ БЫЛА ЦЕРКОВЬ?

Сегодня многие евреи не верят в Бога, и это — последствия Холокоста. Если есть Бог, рассуждают они, то Он не смог бы оставаться в стороне, не прекратив жестокую несправедливость. К сожалению, церковь, по большей части, не приходила на помощь тем, кто подвергался изгнанию или отправлялся в лагеря смерти. Фактически, некоторые даже присоединились к преследованиям.

Некоторые оправдывали свои действия, утверждая, что евреи страдают потому, что требовали крови Христа, после того как отвергли Его как Мессию. Евреи распяли Христа, однако это же сделали и римляне, и это же делаем и мы. Более того, Христос умер добровольно, чтобы отдать Себя за всех нас. «Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее. Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее. Сию заповедь получил Я от Отца Моего» (Иоанна 10:17-18).

Мы не должны полагать, что евреям пришлось пострадать в Холокост потому, что прошлое поколение отвергло Христа. Хотя евреи и расточили свое высокое призвание, это же сделали и язычники. В конце концов, мы все грешники, нуждающиеся в Спасителе, Который «предал Себя за нас», чтобы нам получить искупление. Евреи подверглись суду через Холокост, но то же можно сказать и о нацистской Германии, которая превозносила человека вместо Бога, а также о церкви, которая, дав миру Реформацию, затем погрузилась в пучину человеческих амбиций.

Церковь просто не смогла быть церковью.

В письме, отправленном сторонникам движения «Право на жизнь», описана история, которую я воспроизвожу здесь в сокращенной форме. В одной маленькой церкви на Восточном побережье США пастор проповедовал об абортах, и после служения один немец, который жил в Германии при нацистах, рассказал о том, что ему довелось пережить:

Я жил в Германии во время Холокоста, устроенного нацистами. Я считал себя христианином. Мы слышали рассказы о том, что происходило с евреями, однако старались держаться от всего этого подальше. Ну что мы могли сделать? За нашей маленькой церковью проходила железная дорога, и каждое воскресное утро мы слышали далекий свисток, а затем стук колес по рельсам. Мы приходили в волнение, слыша плач, долетавший из проходящего поезда. Мы понимали, что в этих вагонах, как крупный рогатый скот, перевозили евреев!

Этот свист звучал неделя за неделей. Мы уже боялись слышать стук этих колес, потому что знали, что услышим и плач евреев на пути в лагерь смерти. Их крики мучили нас.

Мы знали время прибытия поезда и, когда раздавался свисток, начинали петь гимны. В то время, когда поезд проезжал мимо нашей церкви, мы пели громче всего. Если до нас долетали крики, то мы пели еще громче, и вскоре их уже не слышали.

Прошли годы, и об этом больше никто не говорил. Однако я во сне все еще слышу свисток того поезда. Боже, прости меня. Прости всех нас, называвших себя христианами, но ничего не предпринимавших для того, чтобы вмешаться.

Эта история, которая так точно передает слабость церкви в Германии, обращается также и к нам: слышим ли мы стук колес того поезда здесь, в нашей стране — плач нерожденных детей в наших клиниках, производящих аборты, отчаяние подвергнувшегося издевательствам ребенка по соседству или скорбь национальных меньшинств, ежедневно подвергаемых дискриминации за их обычный образ жизни? Или наша занятость служением Христу заглушает этот тихий стук?

К сожалению, только совсем немного немецких христиан смотрели на евреев как на своих братьев и сестер; только совсем немногие принимали их как Христа; только совсем немногие противостояли силам ада, высвобожденным сатанинским правителем. Один делегат Собора Евангелической Церкви, проходившего в 1950 году в Германии, заявил: «В каждом поезде, перевозившем евреев в лагеря смерти на восток, добровольным пассажиром должен был стать как минимум один христианин». Тот, кто сохранил свою жизнь, потерял свою честь. И в итоге Бог использовал гонения для того, чтобы вынудить Свой народ ясно осознать свою миссию. Существовали причины, по которым церковь была парализована и не способна обрести силу к действию.

Конфликт был не столько между церковью и Гитлером, сколько внутри самой церкви. Перед церковью стал вопрос, на который она должна была дать ответ: «Что для церкви означает быть церковью?».

Давайте обратим наше внимание на эту борьбу, в которой Бог доказал, что Он не позволит поклоняться Сыну Своему тем, кто поместил Его крест в свастику.

Глава 5

ЦЕРКОВЬ ОБМАНУТА

В окружении знамен со свастиками, расставленных вокруг алтаря Магдебургского собора, его настоятель доктор Мартин заявил в 1933 году: «Каждый, кто оскорбляет этот символ, оскорбляет нашу Германию... Знамена со свастикой вокруг алтаря излучают надежду — надежду на то, что, наконец, приблизился рассвет этого дня».

С церковных кафедр Германии изливалось почтение перед Гитлером. Пастор Зигфрид Леффлер провозгласил: «Во мраке истории церкви Гитлер стал для нашего времени окном, через которое падает свет на историю христианства. Через него мы смогли увидеть Спасителя в истории немцев».

30 августа 1933 года пастор Юлиус Лотерсер фонтанировал перлами: «Христос пришел к нам через Гитлера... Благодаря его честности, его вере и его идеализму, Искупитель нашел нас... Сегодня мы знаем, что пришел Спаситель... Перед нами стоит только одна задача — быть немцами, а не христианами». Очевидно, что даже в самом начале этой борьбы свастика для пасторов была дороже Креста.

Случилось так, что страна, давшая нам Лютера и Баха, теперь дала миру Гитлера и Вагнера. Церковь, которая была призвана Богом противостоять злу нацистского режима, предпочла принять его. Церкви были украшены свастиками, в центр которых иногда был искусно вплетен крест Христов. Ломаный крест политического спасителя был объединен с крестом духовного Спасителя, чтобы вывести Германию из пропасти, в которой она находилась, к славным высотам чувства собственного достоинства и единства германоязычных областей Европы. Отечество воскресло, немцы опять могли улыбаться.

Сегодня картины этого «святого единства» поражают нас, однако во времена Гитлера быть хорошим христианином подразумевало быть хорошим немецким националистом. Бог и отечество стали фактически одним и тем же.

Когда священнослужители проснулись от своего духовного и политического сна, то слишком поздно обнаружили обман. Только немногие сразу поняли, что Гитлер заслуживает отвержения, а не почитания, но их голоса утонули в ликующих победных возгласах.

Мы, обладающие преимуществом исторической перспективы, скоры на суд, но если бы мы жили в те времена, то также могли обмануться национализмом. Если бы мы устали постоянно видеть картины лежащей в руинах экономики и родины, терзаемой политическими раздорами, то также могли бы согласиться поверить всякому, у кого был бы план выхода из культурного болота. Как мы уже знаем, политически парализованная Веймарская республика была не в состоянии сделать то, что требовалось. Гитлер имел план, и этого было достаточно.

Германия, как мы видели, была едина в своем гневе по отношению к врагам — как реальным, так и воображаемым. Унизительный Версальский договор, коммунисты и либеральная элита, верившая в демократию — все они рассматривались как угроза восстановлению Германии. Даже для тех, кто называл себя христианами, сильная Германия значила намного больше, чем сильное свидетельство Евангелия, если только Евангелие (как это часто случалось) не понималось по-новому, как призыв к верности немецкому делу.

Должен с печалью отметить, что ненависть к евреям процветала также и внутри церквей. Труды Чемберлена и популярные издания, изображавшие евреев предателями, были прочитаны многими немцами. И хотя евреи составляли небольшой процент населения, на них смотрели как на злодеев, ответственных за поражение Германии в Первой мировой войне. То, что Иисус был евреем, признавалось неохотно, и при этом заявлялось, что «иногда цветы вырастают и на навозной куче». Когда Гитлер 1 апреля 1933 года призвал к однодневному бойкоту еврейских магазинов, многие христиане поддержали его.