Чтение онлайн

Членам церкви, достаточно проницательным для того, чтобы понимать, что подобное идолопоклонство навлечет Божий суд, оказалось сложно противостоять стремительному потоку общенародного поклонения. В основном, сомневающиеся держали свои сомнения при себе.

Либерализм

В большинстве своем церковь отказалась от исторической христианской веры и предпочла богословский либерализм, а именно — они читали Библию и, отрицая уникальность Христа, пытались отделить истину от лжи. Без ясного послания о покаянии и веры только во Христа как в Сына Божьего, церкви заменили кротость и смирение Христа гордым знаменем христианизированного национализма.

Несмотря на то что часто цитировались слова Мартина Лютера, о нем, тем не менее, не вспоминали как о человеке, проповедовавшем о божественности Христа, способного полностью примирить развращенных грешников с бесконечно святым Богом. Христов Крест Лютера не мог удобно сочетаться со свастикой. В присутствии Креста, о котором провозглашал Лютер, люди смирялись, а крест, который так искусно поместили внутрь свастики, разжигал гордость.

Поскольку всех немецких младенцев крестили в церкви, мало кто говорил о необходимости индивидуального обращения ко Христу во взрослом возрасте. Того факта, что имя было занесено в церковный реестр, было вполне достаточно для того, чтобы подтвердить, что человек является христианином. Все, что ожидалось от хороших христиан, — это помочь Германии стать великой.

Конечно же, были некоторые исключения, о чем мы поговорим в следующих главах. Были искренние христиане, вкрапленные в массе народа. Совсем немного было тех, кто продолжал считать, что Крест сильно отличается от свастики. Но, по большей части, церковь оказалась увлечена духом времени. Она видела свою роль в том, чтобы помогать смывать позор прошлого и приближать лучшее будущее. Она радовалась устранению безработицы, повышению уровня жизни и осознания собственного достоинства, возрождающего осажденную нацию.

Пусть евангелисты не думают, что между истинными христианами, которые не были обмануты Гитлером, и националистами всегда существовало четкое разделение. Когда Освальд Смит из «Народной церкви» в Торонто (миссионер, государственный деятель и человек с безупречными евангелическими рекомендациями) посетил в 1936 году Германию, он вернулся под сильным впечатлением от того, что Гитлер сделал для страны.

Доклад Смита был основан на услышанном не от либеральных, а от евангелических христиан. Учтите также, что Смит написал это в 1936 году, когда прошло много времени после партийных чисток Гитлера и уже начались преследования евреев. Германия, по словам Смита, «пробудилась». Вот его доклад.

Каким, спросите вы, является реальное отношение немецкого народа к Гитлеру? Ответ может быть только один: они любят его. Да, все от мала до велика, дети и родители, равно старые и молодые — они любят своего нового вождя. Их уверенность в нем невозможно поколебать. Ему доверяют все до одного.

«А как же ваши выборы?— спросил я.— У вас нет альтернативы — только Гитлер и никто другой. У него нет оппонентов». «Мы не хотим другой партии,— ответили они с возмущением.— У нас было достаточно партий. Мы хотим настоящего вождя — человека, любящего нас и работающего для нашего блага. Нас вполне устраивает Гитлер». И такое отношение проявляется повсюду. Каждый истинный христианин — за Гитлера. Я знаю это, потому что б'ольшую часть своей информации получил от христиан, и, правильно это или нет, все они поддерживают Адольфа Гитлера.

Наибольший интерес представляют комментарии Смита об обращении с евреями. Ему было «жаль, что хорошим евреям приходится страдать в равной мере. Но кто может разобраться в час правления толпы и насилия? Даже Гитлер не может сдержать своих последователей».

Смит даже полагал, что в Германию пришло евангелическое пробуждение с проповедью в церквях Евангелия Христа. Христианские лидеры уверяли его, что пока проповедуется Евангелие, «Германия в безопасности».

Тем не менее, христианам — как либеральным, так и консервативным — следовало знать, что Германия не была «в безопасности». Как мы увидим в следующей главе, назревало преследование церкви. У лютеран уже возникли разногласия по вопросу подписи пасторами условия арийского происхождения — заявления, запрещающего лицам еврейской крови быть проповедниками в Германии.

Христиане всех направлений были обмануты Гитлером — по крайней мере, в начале. Однако либералы, которые были «колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения», оказались особенно уязвимыми для вихря нацистского смерча. Даже после того, как цель Гитлера стала, наконец, очевидной, они не были готовы страдать за Евангелие, от которого уже давно отказались. Их больше интересовали чудеса пробудившейся Германии, чем чудеса, описанные на страницах Нового Завета. Спасение в этом мире было более важным, чем спасение в невидимой грядущей жизни.

Две сферы

Мы уже познакомились с доктриной о «двух сферах», которая, говоря по-простому, означает, что Христос — Господь церкви, а кайзер (или Фюрер), образно говоря, «господь» в политической сфере. Верность в политике являлась такой же высокой и почетной обязанностью, как и верность Богу. И верность Богу лучше всего проявлялась в верности государству.

Таким образом, личные ценности — честность, воздержанность и сострадание — на общественные ценности не распространялись. Война прославлялась, и благо государства ставилось выше блага отдельного человека. С пламенной верой в то, что повиновение государству произведет новое общество, немцы были готовы сделать все, что потребует их Фюрер. Их обязательства перед Богом были духовными, а обязательства перед государством — политическими.

Детей в Германии учили незамедлительному и искреннему повиновению родителям, учителям и военным командирам. Уважению к орднунг (порядку) учили посредством особого посвящения и угрозы наказания. Каждый должен был идти в ногу с нацией к ее высшему благу. При этом часто цитировалось послание к Римлянам (13:1-2): «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение».

Внутри лютеранской церкви было строгое движение пиетизма, которое настаивало на возвращении к библейскому благочестию, то есть поклонению Богу сердцем. Большей частью эти люди противились библейской учености (особенно либерального характера) и отказывались от интеллектуальных богословских дискуссий внутри Германии. Они свидетельствовали о спасающей благодати Христа, однако верили, что миссия церкви заключается только в проповеди Христа.

Пиетизм с его акцентом на личном посвящении Христу внес духовную жизнь в основное течение лютеранской церкви. Однако, ревностно придерживаясь верности политическим властям и настаивая на повиновении государству даже в том случае, если это противоречит личным убеждениям, пиетизм внес совсем незначительный вклад в сопротивление потоку нацизма. Одна из форм пиетизма сегодня все еще популярна в Америке среди тех, кто верит, что мы должны удалиться от своих культурных сражений в пользу просто «проповеди Евангелия» и оставаться вне политики. Однако они кое-что забывают: когда государство вторгается в наши свободы, наша духовная сфера будет продолжать сжиматься до тех пор, пока мы вообще не лишимся всех своих свобод. Никто не сможет убежать и спрятаться.

Известный евангелист Джеймс Добсон в недавнем письме, адресованном своим сторонникам, задает читателям ряд вопросов. До какой степени мы будем готовы защищать то, во что верим? Будут ли протестовать родители, если их детям в общественной школе будут регулярно внушать идеологию гомосексуализма или оккультизм? Будем ли мы протестовать, если государство станет указывать пасторам, что они могут говорить с кафедры, а что нет? (В Швеции один евангелический пастор, проповедовавший о Содоме и Гоморре, был обвинен в «словесном насилии» по отношению к гомосексуалистам и приговорен к четырем неделям тюремного заключения.) Будем ли мы протестовать, если государство пожелает завладеть нашими детьми и начнет указывать нам, как их воспитывать, или даже лишит нас попечения над ними? Будем ли мы протестовать, если все церкви будут вынуждены принимать на работу гомосексуалистов, чтобы исполнить обязательства по квоте рабочих мест для представителей меньшинств?