Чтение онлайн

Будь то нацистская Германия или современная Америка — верующие не должны оставаться безмолвными под маской проповеди Евангелия. Конечно же, проповедь Евангелия — это наша главная ответственность, так как только крест Христов может преобразить человеческое сердце, однако, как будет показано в следующей главе, мы должны иметь более полное представление о том, что означает для церкви на самом деле быть церковью в обществе.

Гитлер вскоре попытался заставить церковь принять то, что он называл «позитивным христианством», которое было более радикальным, чем ожидали даже самые националистические церкви. Его план, как оказалось впоследствии, был рассчитан на уничтожение церкви. Он, фактически, хотел совершить такие коренные преобразования церкви, чтобы изгладить любые следы христианства. В церкви не было места одновременно для Креста и для свастики. Как он сам размышлял: «Один бог должен господствовать над другим». Учитывая слабость церкви, его цель казалась вполне достижимой, однако она была не столь простой, как он вначале думал.

ГИТЛЕР ОВЛАДЕВАЕТ НАЦИЕЙ 

В начале Гитлер потребовал сантиметр, затем — метр, и, в конце концов,— целый километр. Преображая общество, он преобразил и церковь. Он не мог обрести покой до тех пор, пока его ломаный крест не заменит полностью крест Христов. Стратегия Гитлера по покорению немецкого народа состояла из трех этапов.

Ложь государства

Гитлер верил в ложь. Он говорил, что «большая ложь всегда имеет определенную степень правдоподобия, так как большим массам народа... проще пасть жертвами большой лжи, чем маленькой». Он формировал культуру и религию Германии при помощи лжи, что вскоре отразилось в законах.

После принятия присяги канцлера, он отдал должное христианству как «ключевому элементу защиты души немецкого народа» и пообещал уважать права церквей. Он заявил о своем стремлении иметь «мирное согласие между Церковью и государством». Он также выразил намерение улучшить свои взаимоотношения с Папой Пием XII.

По его словам, он был готов дать церквям свободу «в той мере, в какой это не вредит государству». Конечно же, за этим обещанием лежало его собственное определение того, что может быть вредным. Но его заверения, а также соглашение с Ватиканом, гарантирующее свободу католической церкви, радостно приветствовалось.

Статья 24 программы партии требовала «свободы для всех религиозных конфессий в государстве до тех пор, пока они не представляют собой опасности... нравственным чувствам немецкой расы». Гитлер высказывался одобрительно о своем «позитивном христианстве», которое должно было содействовать борьбе Германии. Выдавая себя за миротворца, он заслужил определенную благосклонность, так как церквям нравилось то, что он использует слово «свобода». Очевидно, он надеялся, что у народа с самого начала сложится о нем хорошее мнение, даже если впоследствии оно уже и не будет столь хорошим.

Однако неофициально Гитлер открывал свои настоящие намерения. Герман Раушнинг пишет, что вскоре после своего прихода к власти Гитлер отметил, что ни у католических, ни у протестантских конфессий нет будущего. Он говорил, что примирение с церковью «не удержит меня от уничтожения христианства в Германии — корня и ветвей. Каждый будет или христианином, или немцем. Вы не можете быть одновременно и тем, и другим».

21 марта 1933 года в Гарнизонной церкви в Потсдаме Гитлер разыграл впечатляющий спектакль на открытии очередной сессии Рейхстага. Помпезностью и церемониалом он пытался убедить народ в том, что сможет последовать по консервативному пути и достичь гармонии с церквями. Два дня спустя Рейхстаг принял так называемый «Закон о полномочиях», согласно которому власть Рейхстага была понижена до «рупора» партии. Большинство, необходимое для принятия законопроекта, было обеспечено при помощи ареста одних членов парламента и угроз по отношению к другим. К июлю Гитлер провозгласил нацистов единственной партией в Германии.

Однако в те первые дни слова «свобода» и «мир» звучали во всех его речах. Этим он заверял массы, что, хотя у них и есть некоторые опасения, однажды они поймут его лучше и узнают, что он — на их стороне.

Затем Гитлер, как специалист по обману, начал искать предлог для оправдания усиления контроля. Точно так же, как поджог Рейхстага стал предлогом для временного исключения личных свобод, он создал другие возможности для пренебрежения обычными средствами правосудия.

В качестве прелюдии к попытке взять под свой контроль церковь Гитлер устранил некоторых из своих противников, ложно обвинив священнослужителей в измене, воровстве и сексуальных злодеяниях. Министр пропаганды Геббельс настаивал на том, чтобы эти судебные разбирательства были в деталях опубликованы в газетах, выставив таким образом напоказ сенсационные подробности об известных служителях, священниках и монахинях. Священники, предостерегавшие родителей от того, чтобы они позволяли своим детям поступать в отряды Гитлерюгенда, подвергались шантажу. Так Гитлер закрывал рты тем, кто осмеливался противостоять ему. Католических священников, монахинь и церковных лидеров арестовывали по сфабрикованным обвинениям, а религиозные издания запрещались.

Гитлер всегда говорил, что лучшим способом победить врагов является их разделение. Он поощрял движение с простым названием «Верующие в Бога», созданное специально для того, чтобы убеждать людей прекратить посещать церкви. Подоплека была в том, что теперь появилась альтернатива церкви — все, что она выполняла, теперь могло быть сделано в другом месте и другим способом. Государство могло совершить обряд посвящения младенцев; государство могло иметь собственные праздники без необходимости отмечать христианские.

Бракосочетания также могли проводиться государством. При этом для того, чтобы вступающие в брак могли исполнить свое предназначение, часто произносились благословения «матери-земли» и «отца-неба». Когда государство совершало обряд крещения младенца, отец приносил ребенка на щите, завернутым в одеяло из неокрашенной шерсти и вышитое свастиками. Ребенок, по сути, посвящался немецкому государству, после чего его имя записывалось в реестр.

В 1935 году молитвы в школах перестали быть обязательными, а религиозные наставления, хотя еще и не были полностью запрещены, ограничивались только дозволенными государством. Таким образом, догмы нацизма заменили учение Библии. Преподавание предметов в школах велось сквозь призму режима.

Поскольку немцы веками праздновали Рождество и Пасху, Гитлер по-новому истолковал их значение. Рождество превратилось во всецело языческий фестиваль. По крайней мере для эсэсовцев дата праздника была перенесена на 21 декабря — день зимнего солнцестояния. Рождественские гимны и театральные постановки были убраны из школ в 1938 году, и даже название Рождества было изменено. Распятия были убраны из классных комнат, а Пасха превратилась в праздник, возвещавший о приходе весны.

Следует отметить, что сегодня, благодаря борцам за социальные свободы, которые стремятся выскрести из жизни страны любые остатки христианства, те же самые перемены происходят и в Америке. То, чего Гитлер достигал при помощи своих указов, может быть достигнуто при помощи наших судов. Несмотря на то что преступность вышла из-под контроля, стремительно возрастает беззаконие, а наркотики уничтожают нашу молодежь, организация ACLU посвятила себя тому, чтобы устранить все «финансируемые государством» ритуалы религиозных праздников. Никаких рождественских песен в школах, никаких рождественских постановок в общественных местах, никаких крестов на государственных зданиях.

Не особо отличаясь от наших доморощенных социальных прожектеров, Гитлер проповедовал о том, что дети принадлежат Рейху. Родителям Гитлер невозмутимо заявлял: «Ваш ребенок уже принадлежит нам... А вы кто? Однажды вы умрете. Но ваши потомки теперь находятся в новом окружении. Пройдет немного времени, и они не будут знать ничего, кроме этого нового общества». В другой речи он сказал: «Этот новый Рейх никому не отдаст своей молодежи, но сам будет брать молодежь и давать ей собственное образование и собственное воспитание».

Отряды Гитлерюгенда соперничали с образовательной системой государства. Частные школы были упразднены, и к 1938 году все образование было объединено под идеологией нацистов. Учебники были переписаны, чтобы отражать точку зрения о расовом соответствии, давать логическое обоснование военному развитию и делать акцент на истории и культуре Германии. Тот, кто не соглашался следовать нацистской программе (читайте «быть политически корректным»), подвергался дисциплинарным взысканиям, изгнанию или казни. Если учителя хотели сохранить свои рабочие места, они должны были принять присягу верности Гитлеру.