Чтение онлайн

Трясет ее за плечи, как сумасшедший, и кричит, искаженным злобой лицом нависая над ней.

Что на него нашло, он не мог объяснить и потом, а тогда, в тот самый момент, он и вовсе не понимал, что делает, продолжая отчаянно подавлять, больно, жестко, грубо сжимая пальцами тоненькие плечики девочки и изрыгая на нее необоснованные обвинения.

— Ты что тут делала?! Ночью?! — воскликнул он с чувством. — Тебе мало того, что ты уже имеешь, ты хочешь нас еще и обокрасть?! — он сильно тряхнул ее, заметив помутившимся сознанием, как дернулась назад ее голова. — Обокрасть нас хочешь?! Ах ты, маленькая воровка!..

Она застыла недвижимо, даже не шелохнулась, смиренно принимая его жестокие слова и грубые захваты, но вдруг ее голова резко дернулась, она посмотрела на него. Прямо в глаза, пристально, прямо.

И тут он понял, ощутил, что что-то вдруг, молниеносно изменилось.

Он резко остыл, тяжело дыша и глядя в ее лицо, бледное, с красными, сонными глазами, и, уставившись на дрожащие сильной дрожью губы маленькой девочки, нервно сглотнул.

Что же он наделал?.. Что же он наделал!?

Сердце бешено барабанило в горле, а надломленная тупая боль образовывала зияющую дыру в груди.

Захват его рук ослаб, он почти выпустил ее из онемевших вмиг пальцев, и все смотрел на ее личико, на подрагивающие ресницы, на широко раскрытые глаза, на приоткрытые губы. Ее испуг, ее страх, ее обиду… Он все ощутил на себе. Словно в него вонзили все эти чувства, обнажая его перед ними.

И он испугался своего поведения, глядя в горящие незнакомым ему блеском глаза.

Всего мгновение. Ничтожное и ледяное мгновение. Казалось, оно длилось бесконечно.

Сначала застывшая в его руках бесчувственной игрушкой, Даша уже в следующий миг забилась, стала сопротивляться, не раздумывая, как разъяренная, дикая кошка, бросилась на Антона и, вцепившись ему в волосы, принялась отчаянно рвать их на себя. Она дергала его, ногтями впивалась в кожу лица и царапая ее до появления первых капель крови. Царапалась, брыкалась, вопила, била его кулачками, пыталась задеть кожу зубами и снова впилась в его волосы и щеки.

Ошеломленный, он пытался скинуть ее с себя, отцепить крепкие маленькие ручонки от своего тела, но девочка, словно срослась с ним. Ногами она оплела его за талию, повиснув на ней намертво, а ногти ее продолжали отчаянно полосовать его лицо, щеки и виски. Под ногтями появилась кожа, горячая, липкая кровь текла по ее рукам так же, как и по его лицу, но она продолжала неистово бороться.

Антон взвыл от боли и, схватив ее за волосы, потянул их на себя. Девочка даже не дернулась, продолжая разъяренно царапать его лицо и истерично биться в крепких руках.

— Безумная! Идиотка! Отцепись от меня! — закричал парень, борясь с девочкой и пятясь назад.

Со стола упала ваза с фруктами, яблоки покатились по полу, две чашки с недопитым чаем опрокинулись, разливая желтоватую жидкость, с кухонных полок посыпались банки с крупами, сахарница и салатница с пронзительным бьющимся звуком разбились о пол, разлетевшись на осколки.

Антон подскочил на ноги, Даша, повиснув на нем, вцепилась в его тело мертвой хваткой. Шатаясь, он ударился о стену и, стараясь оторвать от себя обезумевшую девочку, хватал ее за спину и волосы.

— Отпусти меня! — орал он бешено. — Отпусти меня, идиотка!

Где-то вспыхнула яркая вспышка света. Послышались голоса и быстрые шаги в сторону кухни.

— Антон!? — это отец, взволнованный голос, почти кричит.

— Что там случилось?.. — это Тамара Ивановна, обеспокоенно, нервно.

— Он на кухне…

— Сумасшедшая! Отпусти меня, зараза! — кричал Антон, чувствуя на губах и языке солоноватый привкус собственной крови, стекающей от висков по щекам к подбородку. — Тварь такая, отпусти!

— Я не воровка! — закричала девочка, вцепившись теперь ногтями в майку на его груди. — Не воровка!..

— А кто же ты? — взорвался Антон, осознав, что девочка устала бороться. — Кто ты тогда?! — воспользовавшись ее легким секундным замешательством, парень схватил ее запястья и, крепко сжав их своими руками, отцепил Дашу от себя, приподняв над собой. — Сумасшедшая! — выкрикнул он в ее заплаканное лицо. — Тебя надо в психушку запихнуть, ненормальная!

Девочка вновь стала биться в истерике, она рвалась, пыталась царапаться, била его ногами, вертела головой в разные стороны, слезы текли по ее впалым щекам, а губы предательски дрожали.

Она дико кричала, у него в висках стояло жуткое эхо ее крика, а потом вдруг…

— Что здесь происходит? — вскричал отец и бросился к ним. — Антон!?

Парень даже не посмотрел на него, продолжая крепко сжимать девчонке руки.

— Антон! — настойчиво, в ужасе повторил отец.

— Что?! При чем здесь я?! — заорал тот в ответ, опять сорвавшись. — Это твоя девчонка закатила истерику! Ненормальная!

— Отпусти ее, Антон! — схватил сына за руки профессор Вересов, вынуждая сына отпустить Дашу. — Отпусти ее, я тебе говорю! Сейчас же!

— О Боже, — в кухню вбежала Тамара Ивановна, — что здесь происходит?!

— Ничего! — огрызнулся парень. — Ваша гостьясошла с ума! Она набросилась на меня!

Он, наконец, отпустил Дашу, почти швырнув ее отцу, и тот поймал девочку и прижал к себе дрожащее крупной дрожью маленькое тельце. Она истерично, громко плакала в голос, не стесняясь и не смущаясь слез, как раньше.

Олег прижал ее к себе, обнимая за плечи, и, поглаживая ее по спине и голове, все шептал:

— Все хорошо, маленькая. Все хорошо, моя крошка. Все хорошо…

Антон сплюнул кровь, отвратительным медным ядом скопившуюся на языке и схватился за раненые виски и щеки. Поморщился от боли.

— Черт! — воскликнул он, ощутив под пальцами горячую слизкую гущу. — Ты смотри, что она сделала! — он повернулся к отцу, демонстрируя окровавленное лицо. — Смотри!

Олег ошеломленно уставился на раны на лице сына, а Тамара Ивановна почти беззвучно охнула, прикрыв рот ладошкой, бросилась к Антону, схватив полотенце, и прижала его к лицу молодого человека.

— Боже, Боже… — шептала она, чуть не плача. — Что же случилось? Что произошло?..

— Что ты ей сказал? — едва слышно выдавил Олег, невидящими, пустыми глазами глядя на сына.