Чтение онлайн

После отъезда следственно-оперативной группы, в дом покойного авторитета нагрянул Клим и с ним два десятка бойцов. Клим на острове был «положенцем», и ни одно происшествие, ни один конфликт не проходил мимо его внимания.

Бойцы по команде рассыпались по дому и прилегающему к нему участку в поисках хоть каких-нибудь зацепок, а Клим, не снимая плаща, мерил шагами гостиную и нервно курил, роняя пепел на персидский ковёр. Для него смерть Корейца была не просто событием — это был открытый вызов. Вот только тот, кто бросил перчатку, почему-то не спешил выйти из тени.

— Не может быть, чтобы это был кто-то из своих! — думал авторитет, нервно покусывая мундштук папиросы. Подсознательно подражая вождю народов, Клим курил только «Герцеговину Флор». — Нет, это дело рук чужака. Свой не стал бы так рисковать: «завалить» Корейца, а потом потребовать часть его рыболовной империи, мог только самоубийца. Да и зачем? Каждый из нас имеет свой кусок пирога. Этого хватит не только нам, но и нашим детям и внукам, если успеем ими обзавестись! Кореец не успел.

— Нашли шлюху, которая здесь ночью кувыркалась? — не глядя ни на кого, спросил Клим.

— Нашли, — с готовностью ответил один из его заместителей.

— Допросили?

— Да это уж как водится, но только она ничего не видела, говорит, спала. Похоже, не врёт. Ни выстрелов, ни подозрительных шумов никто из охраны не слышал.

— Никто ничего не слышал, а в итоге двух охранников и Корейца на ноль помножили! — подытожил Клим.

В это время в гостиную вошёл один из бригадиров.

— Нашли что-нибудь? — без всякой надежды спросил "смотрящий". Бригадир отрицательно затряс головой.

— Тут к Вам человек просится, — пробасил качок.

— Кто такой?

— Покойного Корейца помощник, говорит, дело у него к Вам неотложное.

Помощник Корейца был бывший мент, и, не в пример охранникам, обладал оперативным чутьём и железной хваткой. Когда Кореец начинал криминальную карьеру, он пару раз стараниями этого оперуполномоченного попадал в СИЗО [1] , где «парился» около месяца, но потом усилиями адвокатов дело разваливалось, и Кореец выходил на волю. Авторитет по достоинству оценил ум и хватку мента, и после того, как последнего за излишнее усердие вышибли из органов, пригласил к себе.

— Хрен с тобой! Можешь считать, что я у тебя на службе! — согласился разочаровавшийся в жизни опер. — Буду служить честно, как учили, только кровью меня не пачкай.

Кореец сдержал данное помощнику слово, и ни на какие «разборки» его не посылал. Теперь Кореец умер, и бывший подчинённый решил вернуть долг.

— Вот, под деревом нашёл, как раз перед приездом следственно-оперативной группы, — скупо произнёс помощник и выложил перед Климом полупустую пачку сигарет «Столичные» и упаковку жвачки «Лётная». — Из кармана стрелка выпали, когда тот на дерево карабкался, — пояснил бывший опер. — Я проверил: такую жвачку дают в самолёте перед взлётом, чтобы не тошнило, а сигареты произведены в городе на Неве, к нам на остров в продажу такие не поступали.

— Значит, можно предположить, что на дерево карабкался человек, который прилетел из Петербурга? — уточнил «положенец».

— Именно это я и хотел сказать. Причём прилетел он не так давно: в пачке остались сигареты.

— То есть он или мало курит, или прилетел совсем недавно, — решил Клим.

— Либо курит одну марку, и привёз с собой запас сигарет, — уточнил помощник.

— Возьми сколько нужно людей, и в срочном порядке проверь все кемпинги и гостиницы на предмет недавно прилетевших с материка. Особое внимание гостям из Питера, — приказал авторитет заместителю.

— Собирайтесь! Нам здесь больше делать нечего, — велел Клим и, помедлив, обратился к бывшему оперу: — Корейца теперь нет, может, ко мне пойдёшь? Я вижу, ты парень башковитый, мне такие нужны. Работать будешь на тех же условиях, а платить я буду больше.

— Не вижу смысла. Тебя скоро тоже убьют, — честно ответил бывший мент.

— С чего ты взял?

— Раз не побоялись поднять руку на Корейца, значит, дойдёт очередь и до Вас. Это вопрос времени, потому как передел собственности, по всему видно, начали люди серьёзные.

— Откуда знаешь?

— Интуиция, а она меня ни разу не подводила! Поэтому я до сих пор живой.

Клим откровенно поморщился и, засунув руки глубоко в карманы плаща, молча вышел из гостиной.

По заведённой ещё во времена НЭПа традиции сельпо открывалось не раньше десяти часов утра, но жаждущие опохмела медведковцы приходили к магазину засветло: молча тряслись на утреннем холодке от похмелья, мрачно смолили сигареты и, бряцая в кармане мелочью, терпеливо ждали того заветного часа, когда можно поправить здоровье. На дом к продавщице не совались, потому как знали, что Клавка — баба шальная, и от неё ничего, окромя матюгов, не дождёшься. Да и муж Клавкин, Макарка, хоть росточку был невеликого, но в зубы мог дать, не раздумывая. Вот и приходилось мужичкам маяться в ожидании заветного часа.

После того, как потребкооперация не выдержала перестроечного накала и отдала богу душу, сельпо приобрёл Жорка Карась. Первое, что сделал новый хозяин — завалил старую избу, где до этого лет пятьдесят располагался магазин, и на его месте выстроил новое, современное помещение, с гаражом и оборудованным холодильными установками складом. Товара Жорка завёз много — начиная от продуктов первой необходимости и бытовой электроникой, кончая парфюмерией и скобяными изделиями.

После чего Жорка повесил над входом вывеску «Магазин 1000 мелочей», обрядил Клавку в новый чистый халат и поставил за прилавок. К радости мужской части населения, ассортимент вино-водочных изделий сильно расширился. Теперь медведковцы по праздничным дням могли побаловать себя не только «злодейкой с наклейкой», но и самым настоящим шотландским виски, которое, надо честно сказать, по качеству и вкусу сильно уступало местному самогону двойной перегонки, умело настоенному на китайском лимоннике и кедровых орешках.

В тот памятный день Клавка крутилась, как белка в колесе. На календаре была пятница — банный день, поэтому посетителей в магазине было много. Все старались запастись на выходные продуктами, выпивкой и куревом. Женщины покупали крупы, сахарный песок и чай, мужчины в основном пиво и «Беломор». После обеда, когда основной поток покупателей схлынул, в магазин пришла соседка Матрёна со своим избалованным сынком, который устроил истерику и потребовал велосипед. После долгих но безрезультатных уговоров Матрёне велосипед пришлось купить, и Клавка добрых сорок минут проверяла его укомплектованность, заполняла гарантийный талон и помогала накачивать новеньким насосом шины.

Перед самым закрытием магазина зашли двое чужаков. Своих Клавка знала наперечёт, и могла по голосу и неуклюжим ухваткам различить, кто из мужиков на этот раз, пользуясь темнотой и отсутствием мужа, попытался запустить руки под подол её платья.

Посетители вежливо поздоровались, и, не торопясь, стали выбирать продукты. Клавка, глядя на двух хорошо одетых и чисто выбритых тридцатилетних мужиков с манерами лондонских аристократов, покусывала губы и в душе ругала себя самыми что ни на есть последними словами, чувствуя, что опять «потекла»! Это было её собственное выражение, обозначавшее, что в этот момент характер у Клавки становился мягким и уступчивым, а сама она — безвольной и доступной. В такие минуты ей казалось, что она растекается по прилавку, как перегретый на солнце шоколад.