Чтение онлайн

***

10 ноября

Суббота

— Ребенок, ты которую уже по счету работу сменила из-за своего Сережки?

— Эта была только третья.

Татьяна фыркнула.

— Кошмар. Анн, какие мысли?

— Надо ему что-то, — философски изрекла пожилая женщина, щурясь через очки изучая афишу.

— Вот.

Нина улыбнулась и пожала плечами. Вообще говоря, она знала, чего он хочет, только просить ее никогда не станет, помятуя о страхах жены. Она и сама уперто продолжала поддаваться на его странные предлоги, из-за которых приходилось увольняться. Отказать Сережке, кажется, было невозможно. Он был восхитителен, неподражаем и безгранично обаятелен. Она частенько наблюдала как люди расплывались от симпатии и восторга, если он того желал, и сжимались перед ним, если он не испытывал особой приязни и не стремился скрыть сей факт.

— Ты знаешь, чего он хочет, верно? — порой ее мать была чересчур проницательна. Нина не стала отрицать, кивнула.

— Знаю, только он не попросит.

— Кто эти мальчики? — Анна наконец оторвалась от созерцания плаката.

— Гхуппа “Кохни”, - пропела Татьяна. Нина расхохоталась.

— Какие милые на вид. А что все картавят? Думаю, он хочет, чтоб жена была всегда рядом.

— Нет, только кудрявый. Рядом? Нет. Рядом нам не подходит.

— Мама!

— Куплю кассету. Надо послушать, — Анна сняла с носа очки и убрала в карман. — Не ругайся, Нинуль, на маму — она как лучше хочет. А Сергею, Танюшь, она рядом нужна, чтоб следить за ней. Где тут ларечки?

— Следить? — Нина замедлила шаг. Это что еще за новости?

— Плохо сказала. Думаю, он боится, что тебя обидят, ты ж последи, разве что пыль не сдувает. Вот и хочет рядом пристроить. Одно слово — мужчина.

Татьяна улыбнулась.

— Аннушка, ты как всегда. А Игорь у нас кто?

— Знама кто… Баба он.

Теперь смеялись втроем.

— Так где ларечек? Хочу мальчиков послушать.

— Мальчиков она хочет, — проворчала Татьяна. — Бабулька!

— Э-эх, а сама-то кто?

— Нам туда! — Нина кивком головы указала на обувной.

— Три этажа? — возмутилась Анна. — А лифт есть?

— Есть.

Нина резко затормозила, заметив прямо напротив них на скамье знакомое лицо.

Мария Анатольевна сидела в расстегнутом пальто и невидящим взором обводила прохожих. Лицо потускнело, осунулось, на нем читалось выражение муки, и без того заостренные черты стали резче. Нина зачарованно пошла к женщине, ей больно, и боль эта свежая, съедающая изнутри.

Мать с Анной замолчали. Она чувствовала, что они не отстают ни на шаг.

— Мария Анатольевна?

Та подняла стеклянные глаза, несколько мгновений понадобилось, чтобы она поняла кто перед ней стоит.

— А это ты, — и снова отвернулась.

— У вас что-то случилось? С Игорем?

— Порадоваться пришла? — Нина отчего-то не удивилась злобе, скользящей в голосе бывшей свекрови.

— Нет, просто спрашиваю. Последний раз, когда мы с Санькой с вами общались, вы радовались новой жене Игоря. Людмила, кажется, — на деле Нина прекрасно знала Люду. Когда-то та помогла ей написать по собственному, освободив от всякого общения с бывшим мужем и Нина тогда обрадовалась такой доброте. Наивная. Об этом инциденте она не рассказывала никому.

— Она ему не жена, — Мария Анатольевна стиснула зубы. — Воровка и шлюха! Такая же как…

Из длинной злой речи Нина уяснила три вещи. Во-первых, Игорь лишился доброй половины честно нажитого, во-вторых, Эдуард теперь живет с любовницей, и в-третьих, она, Нина, каким-то боком во всем этом виновата.

— Анатольевна! — вдруг высунулась из-за плеча дочери Татьяна. — Ты коньяк любишь?

— Я — не алкоголичка, в отличие от вас.

— Ну, все понятно.

Татьяна взяла дочь за руку и потянула в обувной.

— Мам, так нельзя. Ей же плохо. А вдруг, что случится?

— Ребенок, помяни мое слово, эта королевна переживет нас с Анькой.

— Да, — согласилась Анька.

Нина обернулась и с сомнением взглянула на одинокую фигурку на скамье.

— Не переживай, у нее же есть любимый сын.

***

12 ноября

Понедельник

Наталка положила второй тест на раковину и зажмурилась.

Так не бывает.

Голова закружилась, от страха начало подташнивать.

Или бывает?

Девушка осела на пол и обняла колени, из глаз покатились слезы.

— Мамочки, — надрывно просипела она. Ей же восемнадцать, ну, куда оно? Она? Он? Паника заполнила грудь, сдавив легкие, не позволяя дышать. Она подскочила, нашла телефон, набрала знакомый номер.

— Да, девочка моя?

— Саш, — ровным голосом произнесла девушка. — А ты не приедешь пораньше? Пожалуйста.

— Уже еду. Что случилось? Тебе плохо?

Наташа мгновение поколебалась.

— Ты… — подходящие слова почему-то не находились. — Ты — папа, — это единственное, что точно отражало смысл и не звучало как в дешевой мелодраме.

На том конце повисла тишина.

— Ты из-за этого так расстроилась? — мгновение спустя произнес Санька.

— Да.

— А зачем? Я сейчас буду. И не хлюпай! Додумалась.

Наташа удивленно посмотрела на телефонную трубку. А правда, чего это она? Вытерла глаза. Попыталась удушить страх и панику на корню, не до них сейчас.

Вышла в зал и растянулась на полу, уставившись в потолок. Она хорошо помнила, что аборт имеет непредсказуемые последствия, ну и потом — это же ребенок, он там живой, а еще он Сашкин… Нет. Не еще. Это самое главное. Он Сашин.

Она повернулась на бок и обняла свою талию. Представила, что внутри нее часть самого любимого человека, вздохнула и снова заревела. Как же страшно! Как же невовремя!

***

— Ты… — она испуганно запнулась. — Ты — папа.

Санька выронил куртку. Все мысли разом покинули голову, он замер. Наталка всхлипнула. Черт, она там ревет. Парень тряхнул головой, сгоняя ступор. Идиот, нельзя молчать.

— Ты из-за этого так расстроилась?

— Да.

— А зачем? Я сейчас буду. И не хлюпай! Додумалась.

Отключил телефон.

— Лекс, ты чего?

Поднял куртку, обернулся, восемь пар глаз обеспокоенно изучали его. Вопрос задал Костя.

— Проблемы дома. Кость разберись с машиной. Я ушел.

— Дмитричу позвони, — крикнул тот ему в догонку.

Сашка вылетел в коридор. Позвонить? Звонить этому кретину, слушать демагогию, проматерился, все мысли были о ней. Ей же там плохо сейчас, развернулся на сто восемьдесят, залетел к HRам. Пусть Олеська будет не на собеседовании. Повезло.