Чтение онлайн

– Нам не нужно, чтобы ты тут сдохла, – произнесла Луиза. – Но я должна была отомстить за то, что ты специально назло мне охмурила этого Пако. Столько мальчишек в приюте, а ты выбрала именно того, кто понравился мне, и ты знала это. Ещё раз такое повторится, и ты не проснёшься.

Бекки держалась за шею и пыталась восстановить дыхание. В ушах шумело, в груди отчаянно билось сердце из-за недавнего ужаса перед лицом смерти. Такого унижения она простить не могла.

Бекки вскочила на ноги и с воплем набросилась на Луизу. Она схватила её за волосы и повалила на кровать. Луиза визжала во всю глотку, девочки ринулись её спасать, но у них не получалось отдёрнуть взбесившуюся Бекки. Та наносила удары по лицу, как это делают мужики в рукопашном бою. Кровь брызнула на светлую кожу, на волосы, на простыню. Луиза вся оказалась в крови, и, увидев это, её подружки с ужасом отбежали в сторону. Кто-то уже звал директрису.

Бекки оторвала от Луизы лишь госпожа Франко. Она держала девочку за шиворот и очень громко ругалась, не сдерживаясь в выражениях. Луиза лежала в крови и плакала навзрыд, лицо её выглядело уродливым и искажённым. Бекки же всё вокруг казалось каким-то медленным, будто она застряла в прозрачном желе. Её куда-то тащили, и пришла в себя она только, когда ощутила удар розгами по спине. Бекки стояла на коленях в кабинете, где рассказывала Книгу Господню, и прямо перед образом святого её избивали по спине через порвавшуюся ткань ночной рубашки.

Ударов оказалось не так много, потому что в кабинет прибежал господин Гарсия-Фернандес, который вырвал у Франко розги и выкинул их в сторону. Он кричал, тоже не сдерживаясь в выражениях, а затем поймал на руки Бекки, которая упала в обморок.

Очнулась Бекки в подвале за запертой дверью с решёткой наверху. Она просидела на сухарях и яблоках неделю. И, хоть к ней приходили друзья по ночам и приносили другие угощения, оставаться одной за решёткой среди холодных стен было страшно и тоскливо. Особенно, потому что всё снова оказалось несправедливо. Только ребята и Эстебан верили в то, что Луиза душила Бекки, из-за чего та и накинулась на неё. Но госпожа Франко упрямо стояла на том, что её любимица не могла себе позволить никого душить, даже такую нахалку, как юную госпожу Джонс.

Зато после этого случая Бекки разрешили учиться с мальчиками кораблестроению и поселили одну в тесную каморку, где умещались только кровать и свеча в подставке на подоконнике. Там не было стола, так что уроки приходилось делать в классе. Но даже так девочка была счастлива, ведь она занималась любимым делом со своей верной командой и не жила в соседстве с мерзкой ненавистной Луизой. Тем более, что, когда Бекки делала уроки в классе, с ней один на один оставался Пако.

Бекки стала изгоем во всём приюте, но обрела команду друзей, вместе с которыми обучалась мореплаванию и немного фехтованию. Так прошли пять лет жизни в приюте. Пять долгих лет, за которые за принцессой так и не приплыл отец, хотя она не переставала надеяться, что в один день это всё же произойдёт.

Бекки превращалась из миловидной веснушчатой девочки в прекрасную девушку. Она не осознавала, что её большие зелёные глаза пленили многих, а постоянная улыбка на губах подбадривала. Несмотря на то, что все девочки были одеты в одинаковые серо-коричневые потёртые платья с передниками, в движениях Бекки ощущалась грация, она была изящной, но в то же время юркой и пронырливой. Глаза её светились хитростью и интеллектом. Но это не пугало, не заставляло думать, что эта девушка хочет кого-то использовать в своих целях, потому что улыбка всегда выдавала её доброту и постоянное желание помочь.

В Бекки были влюблены почти все мальчишки из их компании. Бернард – неосознанно, просто чувствуя, что ему тепло рядом с подругой, Мигель – словно покровитель, постоянно оберегал её и предупреждал, какое из решений пагубно отразится на ней, Гойо – самоотверженно, он даже переборол свой страх и ушёл из гончарного дела в корабельное, лишь бы быть частью команды и быть поближе к Бекки, а малыш Нико – по-детски, с застенчивым смехом принося ей цветочки или красивые камушки. Но больше всех её любил Пако. И ему везло больше остальных, потому что на уроках Бекки сидела именно с ним.

Но из-за правил приюта, по которым мальчики и девочки не имели права вступать в отношения, (а если кого-то замечали целующимся, то жёстко наказывали) Бекки и Пако скрывали друг от друга свои чувства. Наказание за любовные отношения было ещё серьёзнее, чем нарушение комендантского часа. Если молодые люди заставались за поцелуями, то их ждала часовая порка мокрыми кнутами и месячная изоляция в пустой комнате. Но Бекки и Пако всё равно то и дело норовили коснуться друг друга плечом на занятии, когда хохотали, склонялись близко друг к другу и всегда ходили парой, порой о чём-то перешёптываясь.

Как и в тот важный для всех день.

Дни, которые полностью меняют жизнь, начинаются точно так же, как и самые непримечательные. Хотя в тот раз было несколько иначе. Тогда был праздник, к которому готовились все кастельцы, жившие в городе Бельяда – в столице. В тот день все готовились к ночи, полной веселья, свистоплясок, угощений и танцев. Даже в приюте разрешалось не спать всю ночь, петь и водить хороводы. Только для начала весь день нужно было убираться и вычищать все кабинеты и коридоры до блеска. Этим занимались старшие ребята.

Бекки и её команда ходили с вёдрами, полными тёмной воды, макали туда серые тряпки, наматывали на швабры и носились взад-вперёд по коридорам наперегонки. Кто оказывался последним, тому отвешивали щелбан. Бекки соревновалась с Пако, который ей с радостью поддавался, а потом подставлял лоб. После щелбанов Бекки нежно поглаживала ушибленное место, и этот момент близости не мог сравниться ни с чем.

Вечером, когда уже стемнело, они вдвоём понесли вёдра в подсобку. Весь приют как будто гудел, чувствовалось, что вот-вот он взорвётся песнями, радостными голосами и топотом молодых ног. Бекки открыла дверь, закинула вёдра и швабры в подсобку, развернулась и вдруг увидела лицо Пако прямо перед собой. Она вздрогнула и неосознанно прижалась к двери. Пако оказался так близко, что даже его дыхание щекотало кожу. Внезапно он погладил её горячей ладонью по щеке. Пако стал очень красивым в свои пятнадцать лет, в его повадках читалась мужественность, взгляд с прищуром манил, острые скулы делали лицо привлекательным, и от него в целом чувствовался шарм опасности.

– Бекки, – прошептал Пако. – Давай сбежим на эту ночь? Нашей пропажи никто не заметит, а мы с тобой потанцуем в толпе, где до нас нет никакого дела. И я хочу остаться только с тобой.

Бекки задрожала, её пробил холод несмотря на жаркое дыхание и прикосновение Пако. Озноб пробежал по спине, и даже голос задрожал.

– Н-нет, Пако, – неохотно проговорила она. – Я не могу.

– Не думал, что ты боишься, – усмехнулся Пако, продолжая гладить Бекки по щеке.

– Нас увидят, отойди, – взмолилась она, хотя, могла отдать всё на свете, лишь бы Пако продолжил настаивать.

– Давай же, мы сбежим только один раз.

– Мы потом не остановимся, Пако, – резко проговорила Бекки и сдёрнула его руку с себя. Она отошла в сторону, перестав чувствовать дверь за спиной, и жар Пако впереди. – Лучше ничего не начинать, ведь будет больнее.

– И что ты предлагаешь? – Пако зло развёл руками.

Бекки задумалась над тем, что ему ответить, но вдруг заметила, что в приюте стало подозрительно тихо. Она прислушалась и поняла, что не ошиблась. Голосов больше не было слышно.