Чтение онлайн

— Может быть, для дураков, но никак не для такого силача и ловкача, как ты.

Эта похвала очень понравилась тщеславному Луиджи.

— Вы производите на меня такое действие, как Мефистофель на Фауста, — воскликнул со смехом оружейник. — Вы меня обольщаете и подчиняете своей воле! Это просто магнетизм, черт возьми! Я чувствую, что, сколько бы ни принуждал себя, ответить «нет» буду не в силах. Я согласен. Я ваш, приказывайте!

Пароли понизил голос:

— Одна особа должна исчезнуть.

— Кто?

— Дочь Анжель Бернье.

— Хорошо. Девочка должна исчезнуть на время или навсегда? "

— Навсегда.

— Вопрос о наследстве?

— Да.

— Хорошо! Следует мне еще наблюдать за лавкой?

— Бесполезно! Что бы там ни произошло, это для нас уже не имеет значения.

— Однако необходимо знать поступки, речи и образ жизни старой служанки, приютившей у себя девушку.

— Это правда.

— Так я еще воспользуюсь лавочкой и в три дня успею все вызнать.

— Поступай, как знаешь. Теперь ты понял, что мне нужно иметь тебя постоянно под рукой.

— Да, синьор.

— Для этого ты должен жить рядом. Где ты теперь?

— Все там же, возле «Веселых стекольщиков».

— Много у тебя вещей?

— Два чемодана. Я живу в меблированной комнате.

— С этих пор твоя комната будет здесь, вели завтра перевезти чемоданы.

— Это мне по вкусу.

Пароли осмотрел глаза Луиджи, нашел их гораздо лучше, велел продолжать начатое лечение и проводил оружейника до подъезда лечебницы.

«У меня преданный и надежный человек, — подумал он, возвращаясь в кабинет. — Я раскусил этого человека: он способен на все. К тому же он сам признался, что я его околдовал, и станет мне хорошо служить».

Луиджи нанял карету на бульваре Монтрейль, вернулся на свой чердак, крепко заснул и видел во сне золотые горы.

Измученный работой, господин де Жеврэ, несмотря на все свое желание, не имел ни малейшей возможности навестить Софи, проводя вечера возле матери в качестве любящего сына. Софи не хотела пропустить свидания, назначенного Рене Дарвилю. Она влюбилась по уши. В продолжение дня Рене привел в порядок свою квартиру, а потом пошел в училище правоведения для занесения в список своего имени. За несколько минут до пяти он входил в «Волну». Софи не приходила. Зала была переполнена; один стол остался еще свободным, и Рене поспешил занять его.

По соседству расположились три молодых человека лет двадцати шести — двадцати восьми, разговаривавших между собою, не повышая голоса. В четверть шестого появилась Софи и, остановившись на пороге, быстро оглядела залу. Увидев Рене, она пошла к нему, протягивая руку и говоря:

— Вы уже пришли, очень мило с вашей стороны!

— Как вы могли допустить мысль, что я опоздаю! — возразил молодой человек.

— Говоря откровенно, я рассчитывала на вас.

— В добрый час!

Софи села рядом.

— Переехали на квартиру?

— Да, и совсем устроился.

— Когда вы сюда пришли?

— Без четверти пять.

— Значит, вы сидите здесь целых полчаса! Я опоздала не по своей вине. Я должна была ждать monsieur, который часто удостаивает меня своим посещением по дороге из суда. Прождав напрасно, я ушла!

— Вы свободны вечером?

— До девяти часов, не позже.

— Почему?

— Monsieur приходит почти всегда в девять часов, так мне надо быть дома, но до тех пор у нас хватит времени поболтать…

— И пообедать.

— Разве вы меня угостите?

— Конечно!

— Это тоже очень мило! Мы пообедаем в ресторане «Лаперуз», на набережной, в двух шагах от моей квартиры. Без пяти девять я поднимусь к себе и, если monsieur не придет в десять минут десятого, вернусь к вам, и мы немножко прогуляемся.

— Вот прекрасный случай осмотреть мое жилище!

— Там подумаем, — ответила Софи с улыбкой, награждая будущего студента взглядом, полным обещаний.

В эту минуту высокий молодой человек лет тридцати подошел к сидевшим за соседним столом.

— Запоздал же ты! — сказал ему один из них.

— Не моя вина, любезный. Я служу больным арестантам, а нас только что посетил начальник сыскной полиции, и я должен был дождаться его распоряжений…

Слова «начальник сыскной полиции» привлекли внимание Софи и Рене Дарвиля, и они стали прислушиваться.

— Что случилось нового?

— Вечера вечером к нам принесли высокого детину в очень плохом состоянии — его ранили ножом в бок и плечо.

— Посреди улицы?

— Нет, в кабаке на улице Арфы. Полиция делала обход и пришла как раз вовремя, чтобы поднять раненого и отправить в госпиталь.

— Узнали, кто он?

.— Нет, только то, что товарищи называют его Сухарем, да и поделом, так как это настоящий скелет…

Софи задрожала, услышав прозвище Сухарь, и продолжала слушать с еще большим вниманием.

— Скажи, пожалуйста, что же это за особа, что удостоился посещения начальника полиции?

— По-видимому, он более или менее замешан в одно важное дело…

— В какое?

— В дело об убийстве на Лионской железной дороге.

На этот раз встрепенулся Рене, а студент продолжал:

— Говорят, он соучастник или по крайней мере близкий приятель убийцы.

— Разве нашли преступника?

— Да, его арестовали и нашли на квартире доказательства его виновности.

— Как его зовут?

— Оскар Риго…

Софи подавила крик ужаса. Бледная, как мертвец, дрожа, как в нервной лихорадке, она дотронулась до руки говорившего.

— Извините, сударь, — произнесла она глухим голосом, — я не ослышалась, вы произнесли сейчас имя Оскара Риго?

— Да, mademoiselle. Теперь он в Мазасе.

— Могу я видеть человека по прозвищу Сухарь, который лежит в вашей палате?

Студент принялся хохотать.

— О, это невозможно, если вы не достанете специального разрешения от судебного следователя, да и тогда будет мало толку: вы не добьетесь от раненого и двух слов; ему так худо, что начальник полиции не мог его допросить.