Чтение онлайн

— Черт возьми, как это я потерял ее? — бормотал он. Компаньоны вышли из квартиры и поехали в глазную лечебницу.

Леон Леройе провел ужасную ночь, тревожимый тяжелыми кошмарами. Он встал рано и, выйдя из дома, сел в фиакр и приказал кучеру ехать в суд. На вопрос служителя, что ему угодно, он ответил:

— Мне нужен адрес товарища прокурора господина Фернана де Родиля.

— Господин де Родиль уехал из Парижа несколько дней назад.

— Какая досада! У меня к нему очень важное дело.

— Я сообщу вам его адрес, напишите письмо, ему перешлют.

Служитель вынул из ящика книгу, перелистал ее и сказал:

— Господин товарищ прокурора живет на улице Бонапарта, номер 22.

Поблагодарив, Леон сел в карету и крикнул:

— Улица Бонапарта, 22!

Сын дижонского нотариуса бросился по лестнице и на площадке второго этажа остановился перед полурастворенной дверью. На его звонок вышел лакей и в то же время товарищ прокурора в дорожном костюме прошел по передней. Он замедлил шаг, желая посмотреть, кто позвонил. Леон узнал его с первого взгляда, да и тот, видимо, припоминал, где он встречался с ранним посетителем.

— Что вам угодно, сударь? — спросил слуга.

— Можно видеть барона Фернана де Родиля?

Товарищ прокурора подошел поближе и произнес:

— Я только что приехал…

— Я вас не задержу, дело очень спешное.

— Войдите!

И Фернан провел молодого человека в свой кабинет.

— Я с вами уже встречался, но никак не могу припомнить, где и когда?

— Я имел честь видеться с вами в Сен-Жюльен-дю-Со две недели назад в доме господина Дарвиля.

— Теперь вспомнил, вы — сын дижонского нотариуса, вас зовут Леон Леройе.

Леон, глядя прямо в глаза барона, произнес:

— Я пришел спросить у вас, что с Эммой-Розой, вашей дочерью?

Судья отступил, потом прошептал, стараясь сохранить присутствие духа:

— Я вас не понимаю!

— В самом деле? — воскликнул Леон вне себя. — А, вы меня не понимаете, вы, который приказали арестовать невинную мать и грубо выгнали из родительского дома больную девочку? Вы ненавидите, неизвестно по какой причине, женщину, бывшую вашей любовницей, и свою дочь! Эмма-Роза нашла убежище у преданной, честной служанки. Вчера она исчезла, и никто не знает, куда. Я требую у вас отчета в аресте Анжель Бернье и в исчезновении ее и вашей дочери.

Леон говорил с лихорадочным жаром, голос его дрожал от справедливого гнева.

Фернан де Родиль был поражен манерами и словами молодого человека. Когда Леон замолк, он ответил голосом тихим и медленным, стараясь придать ему твердость:

— Я не знаю, сударь, кто вам поведал тайну моей молодости, но в настоящую минуту меня поражает не открытие моего секрета, а новость, которую вы сообщили, и обвинение против меня…

— Вы не признаете его справедливым?

— Я мог бы не удостоить вас ответом, но ваше доброе намерение очевидно, и я хочу объясниться… Вы сказали, что madame Бернье арестована?

— Да, несколько дней назад, как отцеубийца.

— Если madame Бернье в тюрьме — о чем я не знал, — то, значит, нельзя было оставить ее на свободе.

— Неужели вы осмеливаетесь считать несчастную женщину соучастницей в убийстве отца и в покушении на жизнь дочери?

— Я был далеко от Парижа и не знаю, что здесь произошло в мое отсутствие, но не сомневаюсь, что madame Бернье не была бы арестована без важных причин. Вы сейчас говорили об Эмме-Розе… ее дочери…

— И вашей!

— Пусть будет так, и моей, я не отпираюсь… Увлечение молодости не есть преступление. Если с тех пор, как я увиделся с Анжель Бернье, я не обошелся с нею по-дружески, то это потому, что мы встретились при исключительных обстоятельствах и моя прежняя любовница выказывала ко мне явное отвращение.

— Вы ее безжалостно бросили вместе с ребенком, разве она могла вас после этого любить и простить?

— Вы не судья моих действий! — высокомерно произнес Фернан де Родиль. — Да, впрочем, по какому праву вы вмешиваетесь? Что вам за дело?

— Я люблю mademoiselle Эмму-Розу! — воскликнул Леон страстно. — Мое самое горячее желание — быть ее мужем…

Барон вздрогнул. Эти слова взволновали его до глубины души. Сам не сознавая, он намеревался протянуть руку молодому человеку, но остановился — рассудок взял верх над чувствами.

— Велите полиции взяться за это дело! Обыщите весь Париж, расспросите всех. Надо узнать, что случилось с вашей дочерью!

На этот раз товарищ прокурора без малейшего колебания схватил руки Леона Леройе и горячо их пожал.

— Благодарю вас! — воскликнул он. — Вы напомнили мне мои святые обязанности, которыми я так долго пренебрегал! Если Анжель Бернье невиновна, как вы думаете, то я сделаю все, зависящее от меня, чтобы доказать это. Что же касается моей дочери, мы ее отыщем, клянусь вам!

— Поспешите, сударь, и молите Бога, чтобы не опоздать, — ответил Леон. — Я предчувствую, что ей грозит несчастье!

— Ваша правда! — сказал Родиль с сильным волнением. — Мне не приходило это в голову. Поедемте со мной, — прибавил он, беря шляпу.

— Куда?

— К следователю. Он один может рассказать, что произошло во время моего отсутствия.

Оскар Риго, увидев сквозь занавески первые лучи утренней зари, вскочил с дивана, на котором провел часть ночи. Ему спалось дурно, он думал, что на рассвете следует осмотреть конюшню, сарай и берег реки, не найдется ли там какое-нибудь указание на личность преступников. В сарае все было в беспорядке, но ничего подозрительного не нашлось. На промерзшей дороге и на берегу не было никаких следов, но близ воды ясно виднелись следы копыт и колес кареты.

Закончив осмотр, Оскар поднялся на дорогу и вошел во двор с низко опущенной головой, в глубоком раздумье. Вдруг в нескольких шагах от решетки он быстро наклонился и поднял какую-то крошечную вещичку.

— А, золотая запонка! — воскликнул он, осматривая находку. — Вот бирюза, жемчужины, она, наверное, принадлежала одному из шалопаев, входивших сюда. Вещь стоит дорого, значит, человек, потерявший ее, не какой-нибудь воришка, а настоящий господин высшего света. Черт возьми, эта находка пригодится: уж утру же я нос полицейским!